Но это еще цветочки. Подчиненные Остина делают вывод, что в самой конструкции 
любой атомной подводной лодки уже заложена ошибка, из-за чего, собственно, 
каждый выход на максимальную глубину может оказаться смертельно опасным. 
Обычные подводные лодки, приводимые в действие дизельными и электрическими 
двигателями, также снабжены сложной системой трубопроводов, величина давления в 
которых ничуть не меньше, чем за бортом. Если трубы дадут течь и пробоина не 
будет тотчас заделана, лодка быстро пойдет ко дну, как и при пробоине в корпусе.
 Бортовой реактор на атомных лодках так или иначе связан с системой 
трубопроводов. Во-первых, он охлаждается, как обычная АЭС. Вместо речной в 
подводную лодку накачивается морская вода, после чего она охлаждает реактор и 
выкачивается обратно в океан. Во-вторых, реактор, в свою очередь, косвенно 
воздействует на трубопроводы – морская вода опресняется и расщепляется на 
водород и кислород. Ядерному реактору достаточно заполненной ураном активной 
зоны, чтобы он мог месяцами бесперебойно работать под водой. Другое дело 
человек. Экипажу жизненно необходимы пресная вода и кислород.

В любой системе трубопроводов имеются многочисленные сгибы и стыки. Обычно эти 
места тщательно свариваются. Если сварка выполнена по всем правилам, то 
соединения служат очень долго. Кстати, их надежность тогда проверяли с помощью 
рентгеновского излучения.

И тут комиссия Остина раскапывает новую сенсацию. Трубопроводы «Трэшера» на 
стыках были не сварены, а запаяны, по причине их труднодоступности. Разумеется, 
места пайки не могут выдержать той нагрузки, что максимально допустима для 
соединений сварки.

Вообще проблемы с трубопроводами американских подводных лодок возникали и 
раньше. Самый надежный способ испытать место пайки – протестировать его 
ультразвуком. Хотя этот метод в 1960 – 61 годах, во время постройки «Трэшера», 
еще не получил широкого распространения, весной 1962 года, когда лодка в рамках 
ходовых испытаний пять недель стояла на верфи в Гротоне, штат Коннектикут, 
ультразвуковое исследование все же было проведено.

Тогда обследовали 115 мест паек – и восемь из них, то есть 6,96%, оказались 
ненадежными. Два соединения были перепаяны. Состояние остальных руководство не 
сочло критическим. После проверки на «профпригодность» техники в Портсмуте 
снова обследовали «Трэшер» ультразвуком. С июля по ноябрь 1962 года было 
заменено в общей сложности 13,8% паевых соединений. В том же году другие 
атомные подводные лодки, «Скалпин» и «Скипджек», непосредственные 
предшественники «Трэшера», были испытаны более основательно. Проверили более 
300 мест пайки. В итоге на обеих лодках более 22% соединений признали 
ненадежными, что оказалось почти на 10% выше, чем у «Трэшера»! Несмотря на это 
спустя два года после тестов «Скипджека» также построенного в Портсмуте, в 
технике пайки и проведении самих тестов ничего не изменилось. Неужели никто во 
время работ над «Трэшером» не задумался над такими вопросами? Ведь очевидно, 
что если трубопроводная система на большой глубине даст течь – хотя бы в месте 
пая, – для атомной подводной лодки это конец. Гигантские потоки воды не только 
хлынут внутрь субмарины, они еще вызовут автоматическое выключение реактора, 
которое происходит при любом дефекте трубного соединения во избежание перегрева 
и плавки ядра. Все это значит, что в тот самый момент, когда лодке нужна вся ее 
энергетическая мощь для выкачки воды, закрытия водонепроницаемых переборок и 
управления горизонтальными рулями, подача энергии вдруг прекратится – 
смертельная мышеловка захлопнется.


Версия компьютера

20 июня 1963 года комиссия по расследованию выдает на суд общественности 
краткий отчет о проделанной работе. Он выглядит весьма общим, поскольку 
большинство данных считаются секретными. Естественно, никто точно так и не 
узнал, что же произошло на борту «Трэшера», но на основании вскрытых просчетов 
комиссии удалось выявить возможные последствия и загрузить полученные исходные 
данные для анализа в ЭВМ.

За наиболее вероятную версию катастрофы компьютер принял следующую: утром 10 
апреля «Трэшер» находился на максимальной тестовой глубине, то есть на глубине 
не менее 330 м. Лодка шла со скоростью 15 км/ч и вскоре сменила курс. В 9.09 в 
корпусе субмарины или в трубопроводной системе появилась пробоина примерно с 
ноготь величиной. В ту же минуту резко упала мощность насоса, поставляющего 
холодную воду для реактора. Командир Харвей приказал «продуть» цистерны и 
подниматься на поверхность. В 9.11 «продувка» внезапно прервалась, вероятно 
из-за короткого замыкания в электрической цепи, после чего появились сбои в 
системе сжатого воздуха, вызванные возможным оледенением. В 9.12 отключился 
реактор – короткое замыкание. Электрическому двигателю, который в аварийных 
случаях замещает реактор, требуется на «разгон» от 10 до 50 секунд. Естественно,
 в этот период неизбежно падает скорость судна, что и случилось с «Трэшером». В 
9.13 с лодки пришло последнее сообщение. Одновременно была проведена вторая 
попытка накачать цистерны сжатым воздухом, шум которого слышен снова 30 секунд 
спустя. В этот момент отказали практически все жизненно важные системы