Свидетельствует старшина 1 статьи Л.О. Бахши:

– Столб взрыва прошел через наш кубрик, метрах в трех от моей койки… Когда я 
очнулся – тьма кромешная, рев воды, крики. Первое, что я увидел: лунный свет, 
лившийся через огромную рваную пробоину, которая как шахта уходила вверх.

Я собрал все силы и закричал тем, кто остался в живых: «Покинуть кубрик!» 
Первый, кого увидел, – Сербулов. Помощник командира. Он стоял над проломом без 
фуражки, обхватив голову, повторял: «Ребятки, спокойно… Спокойно, ребятки!..» Я 
увидел его возле развороченных шпилей и сразу как-то успокоился.

Едва одевшись, мы бросились помогать товарищам, что в низах. Они подпирали 
брусьями переборки. Вода хлестала из всех щелей. Матросы работали споро, без 
паники.

Свидетельствует дежурный по низам, лейтенант К. Жилин:

– Спрыгнув с койки, натянул брюки уже на ходу… Первый трап, второй трап, 
верхняя палуба. Темно. Огляделся. Перед носовой башней – вспученное корявое 
железо палубы. Зажатый труп… Все забрызгано илом… Бросился на ют – к вахтенному 
офицеру.

Объявили аварийную, затем боевую тревогу. Но корабль обесточен. Все пакетники 
вырубились. Колокола громкого боя молчат. Сначала послали рассыльных с 
боцманскими дудками. Засвистели. Ударили в рынду…

Между тем вода взламывала переборки, затапливала отсеки корабля. После 
получения пробоины линкор продержался на плаву 1 ч 40 мин.


* * *

А дальше было вот что…

Иван Петрович, скрестив руки и поглаживая небритый подбородок, помолчал, как бы 
восстанавливая в памяти давно прошедшее. В палате воцарилась тишина, и все 
молча не сводили глаз с рассказчика.

– А дальше было вот что, – продолжал он негромким голосом. – Дрожащий от страха 
Пархоменко решил отбуксировать линкор в сухой док, который был по носу на 
Северной стороне. Завели троса. Из трюмов сообщили, что их заливает вода. 
Корабль уже имел правый крен 15 градусов… В наглухо задраенных помещениях полно 
людей, включая БЧ-2 главного калибра, где были установлены орудия небывалого 
калибра 320 мм, и броня толщиной 406 мм.

Корабль стоял перпендикулярно берегу бухты, и Пархоменко, не представляя 
размеров пробоины, дал команду буксировать в док и этим погубил корабль, один 
из лучших, который, правда, как говорят, за всю жизнь так и не сделал ни одного 
боевого выстрела и не участвовал ни в одном морском сражении, но которым 
итальянские «марини» гордились…

Едва линкор сдвинулся с места, крен быстро начал увеличиваться до угрожающего, 
а затем вся эта стальная громада длиной 168 метров и массой 24 600 тонн сыграла 
«оверкиль»! Кто был на палубе, посыпался в воду, как горох, а кто половчее, 
сиганув через леера, перебежали по борту и очутились на мокром киле.


Продолжим рассказ старого водолаза

– Было уже около трех часов утра. Из топливных танков в воду хлынули потоки 
мазута, которые с головой накрывали плавающих в воде отчаянно орущих людей. 
Потеряв остойчивость и перевернувшись вверх днищем, корабль довольно долго был 
на плаву, возвышаясь над водой на 2 – 3 метра.

Когда стальные мачты с вертикальной броней более 40 см, описав дугу, стали 
погружаться в воду, образовался мощный водоворот… Один из спасенных, 
матрос-новобранец, сильно заикаясь (его колотила дрожь), рассказывал пассажирам 
остановленного поезда:

– Я прыгнул в воду, когда корабль стал медленно крениться на правый борт. Едва 
вынырнул, увидел, что меня накрывает палубными постройками, после чего в 
страшно бурлящей воде затянуло на большую глубину, и я потерял сознание. 
Очнулся я еще в воде, внутри большого воздушного пузыря и успел сделать 
несколько вдохов… Этот же пузырь меня выбросил на поверхность с другого борта, 
где и подобрали спасательные катера…

После взрыва корабельные врачи стали делать срочные операции пострадавшим и 
погибли все до единого вместе с ранеными уже под водой через несколько дней…