местности с командирами корпусов и дивизий. За несколько часов до командирских 
занятий вновь проанализировал оперативную обстановку, складывавшуюся к исходу 
18 апреля, и твердо решил изменить сроки форсирования Вест-Одера и прорыва 
обороны на западном его берегу, а в связи с этим установить новое время начала 
артиллерийской подготовки и ее продолжительности. 

По плану операции артподготовка должна начаться в 9.00. Продолжительность - 90 
минут. Затем - атака. 

Новое решение: артподготовка - в 6.30. Продолжительность - 45 минут. Начало 
форсирования - с первым огневым налетом. 

Позвонил командующему фронтом. Рокоссовского не оказалось. Он выехал в другие 
армии. Пытался договориться в оперативном управлении и с командующим 
артиллерией фронта. Генерал-полковник Сокольский ответил, что рассвет наступает 
ровно в семь, артиллеристам необходимо осмотреться, на что потребуется время, - 
словом, начало для всех должно остаться прежним. 

Переносить занятия у ящика с песком не имело смысла. Да и небезопасно 
задерживать долго вблизи противника весь руководящий состав. Обменялись 
мнениями с Радецким. Будем объявлять новое решение! 

Это не самовольство - обязывала резко изменившаяся к лучшему обстановка. Полки 
первого эшелона вошли в огневую связь с противником. Их разделяет 400 600 
метров. Все переправочные средства на плаву. Ждать полного рассвета? Будут 
большие потери. В боеприпасах мы ограничены. Невыгодно растягивать на 90 минут..
. Конечно, установленный порядок нарушается. Но на пользу войскам. Командующий 
фронтом всегда поддержит инициативу, раз она на пользу... Это же война... С 
такими мыслями шел на занятия. 

Они начались как обычно: оценка противника перед фронтом 65-й армии, затем - 
итоги частной операции (шесть полков дивизий первого эшелона уже на восточном 
берегу Вест-Одера). Но вот объявлено решение и новое время начала операции. 

Элемент внезапности в военном деле играет большую роль, когда имеешь дело с 
противником. Пришлось увидеть, как действует внезапность на боевых друзей, 
почувствовать и прочесть это на лицах участников занятий у ящика с песком. 

Остановился и добавил: 

- Пусть никто не думает, что это оговорка. Расчет простой: ровно в шесть 
тридцать двадцатого апреля артиллеристы берутся за шнуры, пехотинцы и саперы на 
лодках - за весла. С первым залпом реактивных установок батальоны первых 
эшелонов начинают форсирование. 

Командиры корпусов и дивизий, начальники политорганов с одобрением приняли 
решение. Мы отработали его на макете во всех деталях. Присутствовали и 
представители штаба фронта. 

Возвратились с занятий вместе с Радецким. Только успели войти в блиндаж, 
раздался телефонный звонок. Говорил Рокоссовский. 

- Мне доложили, Павел Иванович, что вы изменили время начала операции. Это 
верно? - По голосу слышно, что командующий весьма озабочен. 

- Так точно... Прошу извинить, что задержался с докладом. 

- Дело не в извинении... Значит, верно, что артподготовка намечена на шесть 
тридцать? 

- Верно... 

- Меня информировали, что форсирование организуется по принципу "за шнур и за 
весла"? 

- Так точно. 

- Но вы же действуете не отдельно, а в составе фронта!.. В чем причина такого 
решения? 

Доводы кратко изложены. Пауза. Потом Рокоссовский спросил: 

- А не обида тебя толкнула на такое изменение в плане операции? Скажи по 
совести. 

Вот когда командующий припомнил рискованный ответ, сорвавшийся у меня на 
рекогносцировке. Надо понять, как я сожалел, что тогда ответил непродуманно... 
Но нет, в таком ответственном деле обиды не могут руководить мыслью. Поправка 
продиктована живой действительностью...