Интересна послевоенная судьба командира полка зенитчиков. Гвардии полковник 
Александр Петрович Коваленко после увольнения из армии в запас работал 
заместителем директора леспромхоза на Черниговщине, затем по призыву партии 
уехал на целину: в довоенные годы он получил сельскохозяйственное образование. 
Несколько лет трудился директором совхоза в Кокчетавской области, за большие 
успехи в работе награжден орденом Ленина. 

В 1962 году по болезни Александру Петровичу пришлось оставить целину и 
вернуться на Украину. Но как только поправился, он снова вернулся в Казахстан. 
В апреле 1964 года я получил от него письмо, в котором говорилось: "Возвращаюсь 
на целину, буду работать директором совхоза - стране нужны хлеб, мясо, молоко и 
другие сельскохозяйственные продукты, которых должно быть у нас в изобилии..." 

О послевоенной судьбе ветеранов 65-й армии, об их славном труде на фронте 
мирного строительства можно было бы написать много. Это целая летопись тысяч 
человеческих судеб... Но вернемся к нашему повествованию. 

Армия двигалась к Гданьску в полосе густых лесов (везло нам на леса!). В тылах 
продолжались бои с небольшими отрядами и отдельными частями разбитых немецких 
войск. Противник совершал налеты на штабы соединений, склады и мелкие 
подразделения. В связи с этим по армии был издан приказ об усилении 
бдительности, особенно в ночное время и в пути. Но все-таки не обходилось без 
жертв, порой бывали курьезы. Однажды штаб 18-го корпуса остановился на ночь в 
одной вилле. Утром полковник И. К. Брушко обнаружил в подвале того же дома 
несколько спящих гитлеровцев. 

Чем ближе продвигались к побережью Балтийского моря, тем чаще встречались 
богатые поместья немецких поселенцев на польской многострадальной земле. 
Хозяева - кулаки и бароны - сбежали, а их батраки - поляки и угнанные 
гитлеровцами в рабство русские люди - встречали нас, как родных. У одной фермы 
навстречу нашим артиллеристам бросилась девушка. Она узнала среди бойцов своего 
брата Ивана Курносикова. В 1942 году из деревни Кцын, Хвостовского района, 
Орловской области, Аню вместе с другими девчатами фашисты увезли в лагерь, 
расположенный недалеко от Грудзёндза. Здесь десять девушек купил немецкий барон.
 В их числе была и сестра нашего солдата. Больше двух лет жили они на положении 
рабынь. "Относились к нам хуже, чем к скоту, - рассказывала Аня солдатам. - 
Наказывали плетьми, пищей служила мутная бурда и кусок эрзац-хлеба на день. 
Жили в сырых бараках за проволочным заграждением. А работали по восемнадцать 
часов в сутки". Три дня отдыхала сестра Ивана Курносикова, окруженная заботами 
его фронтовых товарищей. Потом ее проводили на родину. 

В 40 километрах от Гданьска оборонялся 27-й армейский корпус немцев. Врага 
атаковали танкисты. Позиции были прорваны одним ударом. Захваченный в плен 
офицер штаба этого корпуса показал: "Задачей наших частей была жесткая оборона. 
Ваше наступление внесло много неожиданностей. Я лично считал и докладывал об 
этом командованию, что 65-я русская армия, не будучи пополнена или усилена, не 
сможет предпринять каких-либо серьезных действий на данном участке. Однако вы 
ввели в бой танковый корпус, и обстановка изменилась в худшую для нас сторону". 


В известной мере немецкий разведчик был прав. Как уже говорилось, огня у нас 
было много, а в людях острый недостаток. В дивизиях оставалось не более сорока 
процентов личного состава. По инициативе полковника X. А. Ганиева 
политработники побеседовали в госпиталях с легкоранеными товарищами, и многие 
из них возвратились в строй. Послали в дивизии даже роту охраны штаба армии, 
оставив солдат только для ночных постов... Но нужно также сказать, что к этому 
времени каждый наш солдат стоил десятерых - это были закаленные в боях люди, 
понимающие тонкости солдатского дела, обладающие смекалкой и инициативой 
бывалого бойца и воодушевленные тем, что подошли уже к самой берлоге 
фашистского зверя. 

При поддержке Донского корпуса армия вырвалась к внутреннему обводу гданьских 
укреплений. Противник имел в городе свыше 50 тысяч войск с большой 
насыщенностью артиллерией. Оборону поддерживали, как уже было сказано, корабли 
вражеского флота. 26 марта, в первый день штурма городских укреплений, командир 
18-го корпуса доложил, что прямым попаданием тяжелого снаряда корабельной 
артиллерии уничтожен наблюдательный пункт 37-й гвардейской дивизии. Погибло 
несколько командиров, в их числе генерал-майор С. У. Рахимов и начальник 
политотдела полковник А. М. Смирнов (напомню: на Курской дуге Смирнов был 
заместителем начальника штаба армии по политической части, позже он был 
переведен на работу в дивизию). Оборвалась жизнь замечательных людей, 
испытанных боевых товарищей. 

После войны прах генерала Рахимова был с почестями перенесен на родину, в город 
Ташкент, где чтят и хорошо помнят своего земляка-героя. Там проживает и его 
семья. 

Несколько лет назад мне пришлось по делам службы побывать в Ташкенте. С 
благоговением я возложил у подножия памятника венок герою-однополчанину.