- Скажи, ты уже подписал приказ о сорок четвертой дивизии? 

- Да, а что такое? 

- Я был на переднем крае и, понимаешь, видел трех немецких офицеров. Похоже на 
рекогносцировку. Стояли с планшетами, в бинокли рассматривали нашу оборону. 
Фроленков и Джанджгава тоже докладывали об этом. Что-то тут неладно. 

Вывод 44-й на восточный берег для боевой учебы я отменил, оставил на плацдарме 
как резерв командующего армией - и на этом ограничился. 

...Перед рассветом 4 октября выехал на НП 354-й дивизии. Хотелось своим глазом 
оценить поведение противника. Машина остановилась в километре от переднего края.
 Дальше пошел пешком. Прохлада осеннего утра придавала бодрость. С 
удовольствием вдыхал свежий воздух. Машинально посмотрел на часы: 5 часов 50 
минут. До НП оставалось не больше ста шагов, как вдруг страшный грохот потряс 
землю. Джанджгава выскочил навстречу. Он что-то кричал, размахивая рукой. 
Буквально в несколько прыжков я очутился в окопе. И только тут сообразил, что 
произошло: била немецкая артиллерия. Враг перешел в наступление. 

- Настраивай радио на волну десять, - приказал я комдиву, а сам бросился к 
стереотрубе. Вдали из леса выходили немецкие танки. Основное направление удара 
- в стык 193-й и 354-й дивизий. 

- Связь с армейским НП есть, - доложил Джанджгава, подавая микрофон. Огонь всей 
артиллерии в квадраты шесть, восемь, десять. 

Так все это началось. Почему немцам удалась внезапность? В процессе напряженных 
боев было установлено, что противник стянул против наревского плацдарма крупные 
силы. Танковая группировка врага в составе трех дивизий нанесла удар из глубины.
 Район сосредоточения был выбран за десять пятнадцать километров от переднего 
края. Танки начали атаку из района сосредоточения с первым залпом артиллерии и 
наносили удар через боевые порядки частей, стоявших в обороне. Налицо был 
просчет нашей разведки. 

Артиллерийскую подготовку противник продолжал около часа. В стереотрубу с 
армейского НП, когда я возвратился из дивизии Джанджгавы, хорошо было видно 
поле боя. Немецкие танки широким фронтом вышли на наши заминированные участки. 
Ни один не подорвался. 

- Где ваши мины? - спрашиваю Швыдкого. 

- - Установку проверял лично... 

- Я спрашиваю, почему они не срабатывают? 

Ответ на этот вопрос дали первые пленные немцы: перед наступлением саперы 
противника обезвредили не только свои, но и наши минные поля. При допросе 
пленных были уточнены данные о вражеской группировке. Уже в конце сентября 
немецкое командование перебросило против нас два танковых соединения и 252-го 
пехотную дивизию, пополнило до штатной численности отступившую за Нарев 5-ю 
танковую дивизию СС "Викинг". Численное превосходство врага в танках и 
внезапность контрудара поставили войска в тяжелое положение. Особенно 
напряженным был первый день на участке корпуса Алексеева. Дивизии Фроленкова и 
Джанджгавы медленно отходили. В центре вытянутой на запад дуги плацдарма с 
каждым часом увеличивалась вмятина. 

В этой сложной и трудной обстановке отличились артиллеристы нашей армии и РВГК, 
а также летчики 16-й воздушной армии. Основная тяжесть борьбы с танками легла 
на их плечи. 

В воздухе стоял несмолкающий рев разрывов снарядов и мин. Земля вздрагивала. 
Фашистские самолеты эшелонами по сорок - шестьдесят бомбардировщиков начали 
удары по переправам. На ЦП армии представитель 16-й воздушной армии передавал 
по радио: "Сокол-2", "Сокол-2"... все истребители в квадраты двенадцать - 
четырнадцать - пятнадцать". 

Наше решение - огонь всей артиллерии по танкам, бомбить танковые труппы врага с 
воздуха. 

- "Сокол-2", "Сокол-2", два полк-вылета в квадраты... - снова дает целеуказание 
представитель 16-й воздушной. Командующий артиллерией вторит ему: 

- "Европа", "Европа", открыть огонь по участкам сто два, сто шесть, сто десять! 


Это вызывается дальнее огневое воздействие артиллерии Резерва Главного 
Командования.