| |
значусь в ином звании и с иной фамилией. Приведу такой пример. Сидим мы
после проверки готовности войск в одной из частей и ужинаем. Командир полка
ни о чем не подозревает. Но его супруга и еще несколько женщин,
сервировавшие стол, все время поглядывают на нас. Вероятно, коекто из них
помнил меня в лицо по довоенной службе на Дальнем Востоке. Гляжу, жена
комполка что-то говорит ему. После ужина он обращается к моему адъютанту:
"Жена смеется надо мной, уверяет, что я сидел не с генералом Максимовым, а с
маршалом Мерецковым". Пришлось разъяснять командиру, что обижаться смешно,
что ему вполне доверяют и что, когда придет время, тайну раскроют, а пока
следует сохранять невозмутимый вид. \420\
Вот еще два случая. После совещания, которое я провел 14 апреля в штабе
Приморской группы войск и на котором впервые представился всем как Максимов,
один из офицеров подошел ко мне и спросил: "Не слышали, говорят, приехал к
нам маршал Мерецков?" Нет, говорю, не слышал и не видел его вообще никогда.
А во время моей встречи в Хабаровске с М. А. Пуркаевым этот старый
сослуживец, отлично знавший, кем я был, увидев на мне погоны
генерал-полковника и показав на них, сочувственно спросил: "Кирилл
Афанасьевич, что случилось?" Я усмехнулся, ответив, что все, дескать, бывает
на свете, и раскрыл удостоверение за подписью Верховного главнокомандующего.
Из документа вытекало, что перед Пуркаевым стрит Максимов. Тут генерал,
конечно, догадался о происходящем и потом уже ни о чем не спрашивал, тем
более что вскоре встретился с командующим Забайкальским, фронтом
генерал-полковником Морозовым (маршалом Р, Я. Малиновским), начальником
штаба того же фронта генерал-полковником Золотовым (генералом армии М.. В.
Захаровым) и, наконец, с заместителем наркома обороны генерал-полковником
Васильевым (маршалом А. М. Василевским). Что касается японцев, то они узнали
о ряде новых воинских назначений у нас, но так и не разгадали (о чем
свидетельствовали на допросах их генералы), какие лица скрывались под чужими
фамилиями.
Несколько слов о начале этой истории, когда я перед отбытием в Приморье
беседовал с И. В. Сталиным, получая от него последние инструкции. Он
посоветовал мне назваться на время в целях маскировки генералом армии. Но я
предпочел стать генерал-полковником, сказав в шутку, что такого звания я еще
не носил, хочется попробовать. Псевдоним Максимов был взят потому, что в
Приморье действительно был генерал Максимов, который командовал одной из
армий. Я рассчитывал, что японцы решат, будто именно о его переездах с места
на место и его распоряжениях идет речь, и не станут остро реагировать на
соответствующие донесения своих лазутчиков, в наличии которых мы не
сомневались. И в самом деле, пленные японские генералы интересовались во
время допросов, тот ли это знакомый им генерал Максимов командует войсками
1-го Дальневосточного фронта.
Изучению противника мы уделили большое внимание. Как известно, нам
противостояла Квантунская армия. Что \412\ собой она представляла? В 1898
году Россия арендовала у Китая Квантунский полуостров (ту оконечность
Ляодунского полуострова, на которой находились города ПортАртур и Дальний).
В 1905 году Япония по Портсмутскому миру переняла право аренды. Срок ее
истек в 1923 году, но Япония отказалась вернуть Квантунскую область Китаю, а
в 1931 году захватила весь Дунбэй (как называют Маньчжурию китайцы).
Название Квантунской армии распространилось теперь практически на все
японские войска в Маньчжурии.
К августу 1945 года в составе Квантунской армии, включая воинские части
Маньчжоу-Го, князя де Вана и мелкие группировки, имелось (согласно данным,
которыми мы тогда располагали) 42 пехотные дивизии и 7 кавалерийских, а
также 23 пехотные и 2 кавалерийские бригады, которые насчитывали в общей
сложности сотни тысяч человек, свыше 5300 орудий, более тысячи танков и 1800
самолетов. В течение многих лет армия находилась в состоянии полной боевой
готовности. Она специально предназначалась для войны против Советского
Союза. Ее постоянно пополняли новыми полками и дивизиями. Значительные
контингенты рядового и офицерского состава поочередно направлялись в район
Южных морей для приобретения боевого опыта в сражениях с англо-американскими
войсками. Квантунская армия обладала приспособленной к тамошней местности
боевой техникой, большими запасами боеприпасов и продовольствия и могла
сражаться длительное время даже при нарушенных морских коммуникациях,
связывающих Маньчжурию с Японией. Солдаты были хорошо обучены. Их воспитали
в духе милитаризма, полного повиновения, крайнего фанатизма.
Серьезное внимание уделялось японским командованием строительству
укреплений в приграничных районах. До 1943 года укрепленные районы
предназначались главным образом для развертывания наступательной
группировки, ввиду чего они строились непосредственно возле границ и имели
небольшую глубину. Это полностью отвечало агрессивным намерениям японского
империализма по отношению к СССР. Но с изменением обстановки на
советско-германском фронте, когда в Токио поняли, что придется, возможно, и
обороняться, японское командование, не отказываясь от идеи наступления на
нашу территорию, с 1943 года стало все же эшелонировать укрепрайоны вглубь.
\422\
Наибольшее развитие строительные работы получили в Восточной
Маньчжурии, где на границе с советским Приморьем имелось семь укрепрайонов.
Все они были оборудованы артиллерийскими и пулеметными дотами и дзотами,
подземными ходами сообщений, имели сеть наблюдательных и командных пунктов с
убежищами, были построены с учетом сложного рельефа местности и ее сильно
|
|
