| |
20-й лапландской армии обнажился, и мы получили возможность планировать
удары не только фронтальные, но также и окружающие, с заходом в тыл врага.
Что именно намеревалось предпринять немецкое командование в связи с
новой обстановкой, мы не знали. Но предполагали, что оно рано или поздно
будет вынуждено отвести свои войска из Северной Финляндии. Чтобы не дать
противнику уйти безнаказанно, Военный совет фронта 4 сентября предупредил
командующих всех трех наших северных армий о возможном отходе врага и
потребовал привести войска в полную боевую готовность, с тем чтобы
немедленно по особому приказу фронта перейти в наступление.
Наши предположения до некоторой степени оправдались. Опасаясь выхода
советских войск во фланг 18-го горнострелкового корпуса, немецкое
командование 7 сентября начало отводить его с Ухтинского направления. Как
только генерал Сквирский известил об этом штаб фронта, я немедленно приказал
перейти к преследованию врага. Однако еще днем раньше было дано распоряжение
19-й армии \392\ приступить к выдвижению основных сил обходящей группировки
в тыл 36-го немецкого армейского корпуса. К этому обходу наши войска
готовились задолго до наступления. Они тщательно изучили предполагаемый
маршрут движения, до деталей продумали все вопросы прокладки колонных путей,
построение походных колонн, обеспечение и охранение их на марше. Чтобы
прокладка колонных путей не задерживалась, в голове каждой колонны должны
были двигаться саперы, а головным стрелковым подразделениям роздали топоры,
саперные лопаты, пилы и ломы. Перед выступлением все бойцы пополнили
неприкосновенный запас продовольствия, увеличили запас патронов и ручных
гранат. Ведь в тяжелых условиях лесисто-гористой местности района Пяозеро -
Куйто, при почти полном отсутствии дорог и занятости нашей авиации в других
местах снабжение частей, оторвавшихся от тыла, было бы сложной проблемой.
19-я армия оказалась на высоте. Совершив по трудной местности почти
100-километровый марш, она в ночь на 12 сентября внезапно для противника,
далеко обойдя его позиции, перерезала коммуникации. Одновременным прорывом
на северном участке и обходом на Южном вспомогательном направлении армия
поставила немцев перед угрозой разгрома. Опасаясь полного окружения, фашисты
стали спешно покидать позиции. Бросая военное имущество и снаряжение, они
устремились в сторону Северной Финляндии. Получив известие, что 19-я армия
оседлала дорогу в районе Кайралы, я немедленно доложил об этом по прямому
проводу первому заместителю начальника Генштаба генералу армии А. И.
Антонову. Выслушав меня и попросив уточнить некоторые детали, он сказал:
"Ждите распоряжения". Я ожидал приказа о боях на уничтожение окруженного
врага. Но ночью мне принесли телеграмму, в которой говорилось: ни в коем
случае не ввязываться в тяжелые бои с отходящими частями противника и не
изнурять наши войска глубокими обходами; уничтожение фашистов вести в
основном огневыми средствами, расставленными вдоль дороги, по которой те
отходили.
Это была новая установка, и она мне, признаться, не совсем была
понятна. Поэтому я позвонил в Ставку и попросил разъяснить, чем вызван отказ
от наступательных действий на окружение 36-го немецкого армейского корпуса.
Мне ответили приблизительно так: самое главное \393\ сейчас - сохранить силы
для решения первоочередной задачи в Заполярье: освободить Печенгскую
область. Крайний Север имеет для Германии огромное значение. Там находятся
разработки никеля и расположены важные военно-морские и авиационные базы,
где сосредоточены подводные лодки и самолеты для действий на наших морских
сообщениях. Немцы оттуда не собираются уходить. Их придется выдворять силой.
Погоня же за 36-м корпусом потребует расхода резервов, без которых начинать
операцию на Мурманском направлении будет невозможно. "Но разве я не смогу
использовать имеющиеся резервы?" - спросил я. "Нет, - ответили мне, - Ставка
вам ничего не даст. Наоборот, не исключена возможность, что в ближайшее
время мы. заберем у вас часть сил для переброски на Западное направление,
причем речь пойдет именно о тех соединениях 19-й и 26-й армий, которые
сейчас преследуют немцев".
Таков был военный аспект проблемы. В дальнейших разъяснениях он не
нуждался. Мы обязаны были сохранить силы, имевшиеся в центральном районе
Карельского фронта, для других фронтов, а самим надо было думать о том, как
бы поскорее перебросить 31-й стрелковый корпус из-под Кандалакши к
Мурманску, чтобы освободить Заполярье до того, как туда подоспеют
отступавшие по финляндским тылам силы немцев. Стратегическая разведка
установила, что Берлин не собирается оставлять свои базы в Северной Норвегии
и никелевые разработки в Северной Финляндии. Но, как оказалось, имелся еще и
политический аспект проблемы, о котором Ставка не могла либо не считала
нужным сообщать в войска. Этот аспект раскрылся сам собою через две недели,
когда отступавшие из районов Кандалакши, Ухты и Центральной Финляндии немцы
добрались до Ботнического залива. Все это время шли переговоры Москвы с
Хельсинки относительно соглашения о перемирии, и 19 сентября оно было
подписано.
В сложившихся условиях пребывание немецких войск на территории
Финляндии было для последней весьма опасным. Боясь, что Советское
правительство укажет Финляндии на несоблюдение ею пунктов соглашения и
возможных от этого последствий, Хельсинки были вынуждены силой выдворять
немцев. Этот эпизод в историческом плане весьма поучителен. Даже на войне
бывают случаи, когда политическое решение проблемы оказывается важнее и
эффективнее военного решения. \394\
Линия нашего правительства была верной. Финляндский министр иностранных
|
|
