| |
Полтора месяца шли бои на Онежско-Ладожском \389\ перешейке. Противник
потерял здесь свыше 50 тысяч солдат и офицеров и утратил жизненно важную для
него территорию. Совместными ударами Ленинградского и Карельского фронтов
были потрясены самые основы того здания, которое фашистами громко
именовалось "вечным финляндско-германским боевым содружеством".
В начале августа стало известно, что президент Финляндии Рюти ушел в
отставку, а вскоре финны запросили об условиях перемирия. Предстоявший выход
Финляндии из войны следовал за серией серьезнейших неудач гитлеровской
Германии и в других районах. Красная Армия начала освобождение Прибалтики.
Вышла из войны Румыния. Войска антигитлеровской коалиции наступали во
Франции и Италии. Стрелка часов неумолимо двигалась в одном направлении, и
фашистам никакими усилиями нельзя было ее ни остановить, ни перевести назад.
25 августа Советское правительство получило официальную просьбу Хельсинки о
перемирии, а 5 сентября боевые действия на южном участке Карельского фронта
были прекращены.
В Москве начались переговоры. Когда 4 сентября финляндские войска
прекратили огонь, на ряде участков фронта появились их парламентеры. Они с
радостью сообщали, что война для Финляндии окончена. Узнав об этом, я
немедленно позвонил в Ставку, так как никаких указаний относительно
перемирия пока не имел. Тотчас последовал ответ: "Финское правительство не
приняло еще условий Советского Союза". Но долго "маневрировать" Хельсинки не
смогли. 5 сентября пришел приказ из Ставки, в котором говорилось, что
финляндское правительство предложило заключить с нами соглашение. Как
известно, одним из важнейших его пунктов явилось обязательство разоружить
германские дивизии, находившиеся на территории Финляндии. Как читатели
увидят далее, это обстоятельство сыграло особую роль во время боев в
Заполярье.
Возвращаясь от финляндских рубежей, я еще раз проехал по местам боев,
только теперь уже в обратном направлении. При этом я смотрел на финские
укрепления сзади, то есть находился как бы в положении самих финнов, когда
они размещались здесь, готовясь к сражению. Я попытался представить себе,
что могли видеть и о чем думали их военачальники?
Когда финны, объявив нам войну, захватили в 1941 году Олонецкий
перешеек, он, естественно, не имел никаких \389\ укреплений, обращенных в
сторону СССР. А сейчас перед моими глазами расстилалась вполне современная,
позиционная по своему характеру долговременная оборона. Чтобы создать без
нарушения государственной экономики и удержать такую оборону, страна должна
была обладать серьезным военно-экономическим потенциалом. Но его-то у
Финляндии как раз и не имелось. Все три года с начала войны ее армия строила
здесь оборонительные полосы с железобетонными сооружениями. Несомненно,
постройка осуществлялась с иноземной помощью (в основном, конечно,
немецкой). Изучая оборону финнов, я старался понять, на что они могли
рассчитывать. Своих войск им не хватало. Не имелось у них и достаточного
количества авиации, танков, артиллерии. Не взвалила ли эта маленькая страна
на свои плечи явно непосильную ношу даже с чисто военной точки зрения?
Только при подходе новых немецких соединений Финляндия попыталась бы
прыгнуть с Карельского перешейка на Ленинград, а с Олонецкого - далее на
восток. А пока ее стратеги спешно возводили укрепления от Финского залива до
Ладоги и от Ладоги до Онеги. Нашим 7-й и 32-й армиям противостояли свйрская
оборонительная полоса с предмостными укреплениями у Свирь-3 и Подпорожья,
петрозаводско-видлицкая оборона и оборонительный рубеж по линии Поросозеро -
Суоярви - Салми. Главную роль играла свирская полоса 30-километровой глубины
с олонецким укрепленным районом. Я листаю сейчас свои полевые записи и
нахожу следующие цифры: наши военинженеры подсчитали после боя, что на один
километр фронта плотность обороны составляла здесь более 30 пулеметных и
минометных точек, 70 стрелковых ячеек, 10 дзотов и 7 бронеколпаков. Были
видны сплошные траншеи для пехоты со сферическими железобетонными убежищами.
На основных направлениях было построено до 10 железобетонных боевых
сооружений. Противотанковые препятствия поражали умелым рассредоточением и
применением к местности. высоким качеством сооружений. Сравнивая эту
оборонительную полосу с линией Маннергейма, я пришел к выводу, что они были
равны по мощи, но свирская полоса оказалась лучше приспособленной к
сопротивлению современным средствам разрушения, так как здесь была выше
плотность железобетонных боевых сооружений. Несомненно, финны использовали
опыт, приобретенный ими в \391\ кампанию 1939-1940 годов. И все-таки они, на
мой взгляд, должны были отчетливо представлять себе, что их ждало. Только
слепая, безрассудная ненависть могла двигать теми, кто ввязался в такую
авантюру, как война с великой Страной Советов.
НА КРАЙНЕМ СЕВЕРЕ
Окружать не всегда нужно. - Выстрелы и дипломатия. - Есть над чем
подумать. - Слева горы, справа море. - Уникальный план. - Перед
наступлением. - По тундре. - От Пеленги до Никеля и Киркенеса.
После завершения операции в Южной Карелии возобновилась подготовка к
разгрому немецких войск на Севере. Временное полевое управление фронта
срочно было переброшено в Кандалакшу. Туда же направились и некоторые
соединения из 7-й армии. Помимо того, что усиливались наши части в
Заполярье, немалое значение имело и ослабление противника в результате
отвода финнами своих войск с нашей территории. Теперь южный фланг немецкой
|
|
