Связь мы поддерживаем по радио: условлено сообщать друг другу о встрече с 
противником.

Недалеко от линии фронта из-под нижней кромки облаков вываливаются "фокке-
вульфы" - самолетов тридцать. Строятся в боевой порядок, готовясь нанести удар 
по советским войскам.

Осматриваюсь: наших истребителей прикрытия не видно. Сорвать налет противника - 

наш долг. От успеха зависит жизнь боевых товарищей - советских солдат и 
офицеров.

Сейчас все внимание воздушного противника направлено на построение боевого 
порядка. Потом ошеломить его будет труднее - это я тоже знаю. Медлить нельзя.

Передаю по радио второй и третьей парам:

- Нахожусь в шестом квадрате. Все ко мне!

И Громаковскому:

- Прикрой! Атакую!

Иду на сближение с противником. Прижимаюсь к земле, как бы сливаясь с фоном 
местности. Под прикрытием Громаковского с ходу снизу врезаюсь во вражеский 
строй. С дистанции ста метров даю три очереди в "брюхо" "фокке-вульфа". Из 
пробоины вырвалось пламя, и горящий самолет рухнул на землю.

Тут другой немецкий самолет ринулся на меня сверху сзади. Но Громаковский 
вовремя заметил опасность. Отвернув вправо, он дал заградительную очередь, а 
второй - прицельной - очередью сбил "фоккер".

Гитлеровцам так и не удалось построиться в боевой порядок. Они заметались. Но 
некоторые самолеты быстро установили взаимодействие. Обстановка еще напряженная.


Снова перехожу на бреющий полет, собираюсь нанести повторный удар.

Рядом со мной появляется самолет. Это Куманичкин. Кстати подоспел боевой друг. 
Передаю ему:

- Саша, бей фашистов!

В паре с Крамаренко он идет на сближение с вражеской девяткой. На высоте 
150-200 
метров внезапно атакует ведущего. И с первой же очереди его сбивает.

- Молодец, Саша!

Стремительно атакуем врага. Действуем слаженно, четко.

Часть "фокке-вульфов" уходит в облака, часть поворачивает на запад.

Подлетает Орлов. Под прикрытием Стеценко он атакует вражескую машину. Зажигает 
ее, проскакивает вперед. Но попадает под удар: фашист успевает открыть огонь. 
Наш боевой товарищ сбит... И его и немецкий самолеты падают на землю.

Атакуем уходящего врага еще яростнее. Последний "фокке-вульф" пытается скрыться 

в облаках. Сбить его - за Орлова! Под прикрытием Громаковского атакую сверху. 
Противник спешит облегчить самолет и бросает бомбу в расположение своих войск. 
Быстро настигаю его. Мой напарник не отстает. Дистанция подходящая. Открываю 
огонь - "фокке-вульф" врезается в землю. Вот тебе, собака, за Орлова!

Осматриваюсь: вокруг ни одного фашистского самолета. Мы, охотники, вели бой как 

истребители прикрытия и помешали врагу бомбить наши войска на плацдарме.

В напряженном воздушном бою с противником, который в пять раз превышал нас 
численностью, наша шестерка сбила восемь вражеских самолетов: один - Куманичкин,
 
один - наш погибший боевой друг Орлов, один - Стеценко, два - мой напарник 
Громаковский, три - я.

Когда я докладывал командиру о бое, на КП приняли радиограмму от командующего 
сухопутной армией генерала Берзарина. Оказывается, он наблюдал за воздушным 
боем: видел, как наша шестерка отразила вражеский налет, как немцы сбросили 
бомбы на свои же войска, как были сбиты восемь "фокке-вульфов" и смертью 
храбрых 
погиб наш боевой товарищ. Все это происходило на глазах пехотинцев: они