стены нашими солдатами.

Враг не успел вывести завод из строя. Готовые самолеты не успели подняться: 
сотни новых "фокке-вульфов" стояли под землей и на аэродроме, многие - на 
застывших конвейерах.

- Да, не раз приходилось каждому из нас вести с ними жаркие бои. А теперь они 
стали нашими трофеями, - говорили летчики.

Но нам еще предстояли жестокие воздушные схватки с "фоккерами". И мы подробно 
изучали вражеские самолеты.

Около завода был концлагерь, в основном для наших соотечественников, угнанных 
из 
оккупированных районов. Совсем слабых и больных уже отправили самолетами в 
госпитали. Остальные ждали отправки на Родину.

Мы пошли навестить бывших узников. После просторных цехов завода особенно 
низкими и тесными казались бараки, обнесенные колючей проволокой.

Люди плакали от радости, увидев нас, обнимали, рассказывали о себе глухими, 
невнятными голосами. Ком подступил у меня к горлу. Никогда не забыть эту 
скорбную картину. Изголодавшиеся, изнуренные каторжной работой женщины и 
мужчины; сутулые спины, иссохшие дрожащие руки. Звучала русская, белорусская, 
украинская речь.

- Заставляли нас, проклятые, под страхом смерти работать. Морили голодом, 
истязали. Мы выполняли черную, самую тяжелую работу. Отступая, изверги 
собирались всех нас уничтожить. Да наши вовремя подоспели.

Впервые мы увидели соотечественников - бывших узников фашизма, в бывшем 
фашистском концлагере. И были так взволнованы, что в тот вечер долго не могли 
уснуть. А ночью нас разбудили по тревоге: слышались автоматные очереди, 
артиллерийская стрельба.

Оказалось, частью сил противнику удалось сделать вылазку из цитадели. Как мы 
узнали потом, фашисты намеревались захватить аэродром, обеспечить посадку 
транспортных самолетов "Юнкерс-52" и вывезти из цитадели основной командный 
состав.

На окраине аэродрома танкисты ведут бой с противником; нам выдают гранаты, мы 
готовы вступить в схватку с врагом на земле, но наши наземные части быстро 
заставляют фашистов снова спрятаться в цитадель.

Только к утру, когда уже стало светать, все успокоилось. И вдруг снова тревога:

- По самолетам! По самолетам!

В небе вблизи аэродрома на юго-западе показалось около тридцати "Фокке-Вульфов-
190". Они пикировали на аэродром, но, очевидно, торопились, и бомбы, по счастью,
 
легли на окраине. Самолеты тотчас же скрылись.

- Да, они поспешили, а вот мы прозевали. Надо быть еще бдительнее! - говорили 
летчики.

Через несколько дней на познанский аэродром приземлился "ЛИ-2". Дверь самолета 
распахнулась, и на землю соскочил Фомин, а за ним - Давид с Кнопкой на руках. 
Зорьки не было видно: оказывается, она была убита случайным выстрелом. Жаль 
было 
медвежонка. Сколько раз его забавные выходки заставляли нас ненадолго забывать 
о 
тяготах тревожной фронтовой жизни.

...Из района Познани мы вылетали на охоту километров за 175 в тыл врага на 
малой 
высоте - на пределе горючего. Глядя вдаль, на немецкую землю, я думал о Родине. 

Вспоминались пепелища, села, сожженные немецко-фашистскими захватчиками. 
Развалины наших и польских городов...




До Берлина 80 километров


В начале февраля войска нашего фронта, успешно продвигаясь на главном 
направлении, вышли на Одер, форсировали его и захватили плацдармы на левом 
берегу севернее и южнее Костшина (Кюстрина). Этот старинный польский город у