обдал лицо. Из-за облаков выглянуло солнце, и в голубом небе заблестели два 
самолета: они барражировали над аэродромом.

- Не унывай, дружище... - сказал Титаренко, обняв меня за плечи. - Может, 
Семенов 
жив. А если нет - мы отомстим фашистам за твоего фронтового учителя. И ждать 
этого недолго: скоро начнутся настоящие бои.

...Много времени спустя я узнал, что Федор Семенов выбросился с парашютом, но 
попал в расположение врага. Очевидцы, освобожденные из фашистского плена, 
рассказывали о том, как мужественно держался Федор Семенов. Он не позволил 
фашистам сорвать с него Золотую Звезду и ордена.

Ни посулами, ни пытками гитлеровцам не удалось заставить его дать нужные им 
показания. Фашисты расстреляли Федора Семенова за несколько дней до 
окончательной нашей победы. Вечно будет жить в моей памяти его образ.

Однажды меня вызвал Павел Федорович Чупиков:

- Вам придется звеном вместе с Титаренко на несколько дней слетать на правый 
фланг. Изучите обстановку, тактику вражеской авиации на том участке фронта. 
Передают: там действуют отборные немецкие асы. Частью сил полк туда уже вылетал 

без вас.

И вот наше звено на правом фланге. Вылетаем на охоту в район западнее Варшавы, 
Модлина и Пултуского плацдарма.

Воздушный противник не вступает в активные бои - очевидно, старается избежать 
потерь. Фашисты бросают основные силы авиации на поддержку и прикрытие своих 
войск. Охотники на "мессерах" действуют очень осторожно. Атакуют только в том 
случае, если положение для них явно выгодное, атаки производят из-за облаков.

Однажды на охоте в районе севернее Модлина, когда я собирался сделать маневр - 
разворот в сторону плацдарма, - раздался тревожный голос Титаренко:

- Слева "мессы"!

Я и не заметил, как они вывалились из облаков, и чуть не подставил себя под 
удар. Было не до размышлений. Быстро, резким поворотом я положил самолет на 
спину и с перевернутого положения открыл огонь по ведущему. Противник резко 
пошел на снижение и скрылся в дымке где-то внизу. Второй проскочил вперед и 
исчез в облаках.

Выскакиваем за облака. Самолета не видно. Пробиваем облака в районе плацдарма, 
где шли сильные бои, ищем противника. Но уже держимся подальше от облаков, 
чтобы 
хватило времени на принятие решения, если появится противник. Но он так и не 
появился, и мы вернулись на аэродром.

- Да, немцы идут на разные уловки и хитрости, и надо быть еще бдительнее, при 
такой погоде особенно. Надо правильно строить маршрут поиска и производить 
маневр. Ты вовремя заметил "мессов", - говорил я в тот вечер Дмитрию.

Еще несколько раз нам пришлось встретиться с воздушным противником, но немецкие 

летчики, очевидно еще издали завидя красные носы наших самолетов, от боя 
уклонялись.

Иногда мы с Дмитрием строили маршрут так, чтобы, ведя поиск воздушного 
противника, пролететь над крепостью Модлин и особенно над Варшавой. Правда, на 
подступах к ней сильно били зенитки, но миновать их удавалось, и мы пролетали 
над польской столицей, разрушенной оккупантами. Дома без крыш сверху казались 
пустыми коробками. Вспоминались наши города, уничтоженные фашистами, и сердце 
сжималось от ненависти к общему врагу советского и польского народов.




Советская земля очищена от захватчиков


Несколько летчиков полка, в их числе и я, во главе с командиром на своих боевых 

самолетах вылетели в Бяла-Подляска на слет бывалых летчиков 16-й воздушной 
армии.

В ту пору относительного затишья, когда войска фронта после беспрерывных 
многомесячных боев готовились к последним решительным сражениям, слет был для 
летчиков важным событием.