какого 
противника можно найти. На средних и больших высотах, как правило находишь 
истребители и разведчики, на средних - бомбардировщики, а у линии фронта - 
корректировщики. Ищешь и одиночные самолеты, удирающие от линии фронта. Охотник 

стремится незаметно проникнуть в расположение врага. Он должен правильно 
оценить 
обстановку, построить маршрут полета, своевременно обнаружить врага, нанести 
скоротечную атаку и, как правило, быстро поразить цель, иначе могут засечь. 
Бить 
нужно без промаха.

Охотникам приходится охотиться и за охотниками. Это еще более тонкая работа: 
надо первым увидеть охотника и захватить инициативу; вести бой спокойно; 
действия должны быть точны, не то в спешке допустишь ошибку. Ну, а если 
воздушного противника нет - атакуешь наземные цели, все, что попадется, и одна 
из главных задач - при атаке эшелона поразить паровоз.

...Конференция длилась до вечера. Все вместе пришли к определенным выводам: как 

надо поражать воздушного и наземного противника, какие качества нужны 
воздушному 
охотнику.

Командир был прав: конференция дала многое всем. А для меня оказалась настоящей 

школой. Закрывая ее, командир сообщил новость: мы скоро получим 
фотокинопулеметы.

- Фотоконтроль результатов боевой деятельности, - сказал он, - поможет нам не 
только подтвердить, что вражеский самолет сбит, но и выявит более выгодное 
направление атак, поможет получить наглядное представление о них.

Мы разошлись, оживленно обсуждая новость и выступления товарищей. Конференция 
как будто еще продолжалась...




Новые товарищи


Уже не раз я вылетал с Титаренко на охоту в район южнее Варшавы. Воздушный 
противник как бы затаился, притих, зато во время наших атак по эшелонам немцы 
открывали яростный зенитный огонь. Маневрировали мы умело, и нам удавалось 
наносить поражение. У меня уже выработалось умение быстро выходить на цель с 
бреющего полета. И когда полк на стажировку с Дальнего Востока прибыл 
заместитель командира авиаполка майор Яков Филиппов, его прикрепили ко мне, а 
Титаренко стал чаще вылетать с Чупиковым.

В боях Филиппов еще не участвовал и с нетерпением ждал задания на боевой вылет. 

Но сначала нам надо было слетаться, а ему - изучить район. Теоретическая 
подготовка у него была хорошая, дела у нас пошли быстро. И скоро я доложил 
командиру, что готов вылететь на задание в паре с Филипповым.

- Не рано ли? - осведомился Чупиков.

- Нет, держится в паре он хорошо.

Вылет разрешен. Изучаем последние данные о наземной и воздушной обстановке в 
полосе, отведенной для охоты. Делаю заметки на карте: здесь расположены 
вражеские аэродромы, зенитки, а вот уязвимые места на дорогах. Учитываю район 
действий наших штурмовиков и бомбардировщиков. Когда они появлялись в воздухе, 
то почти всегда появлялись и вражеские истребители. Здесь-то и нужна была наша 
помощь.

Вылетаем рано утром. Пересекаем линию фронта севернее Демблина и направляемся к 

радомскому аэродрому - может, что-нибудь в воздухе подцепим. Слева по борту 
показывается аэродром. Самолетов в воздухе не видно. Он остается в стороне. 
Летим на юг вдоль железной дороги, ведущей к Скар-жиско-Каменка - крупному 
железнодорожному узлу. Выскакиваем на станцию. На путях эшелонов двенадцать, 
несколько паровозов под парами. Чуть в стороне на разъезде стоит еще один 
состав. С ходу открыть огонь не удается. Сейчас начнут бить зенитки. Передаю 
Филиппову по радио:

- Делаем противозенитный маневр!

Бросаем самолеты из стороны в сторону. И не зря: зенитные снаряды разрываются в