Врагу, как выяснилось после, "ИЛы" нанесли значительный урон. На некоторое 
время 
активность фашистской авиации снизилась.




В один из тихих дней


В один из тех дней, когда у нас шли так называемые бои местного значения, я 
вдруг снова почувствовал стреляющую боль в ухе.

Зайти к полковому врачу не удалось: мы несколько раз вылетали на прикрытие 
наземных войск, отражавших контрудары немцев. В полете и во время боя боль 
проходила. Но когда после очередного вылета я вылез из кабины, от боли 
потемнело 
в глазах.

С трудом доложив о выполнении задания, я прямо с КП отправился в санчасть. 
Оказалось - острое воспаление среднего уха.

Полковой врач стал настаивать, чтобы я лег в госпиталь. Но я не соглашался. В 
это время появился Семенов, обеспокоенный моим состоянием. Он дружески сказал:

- Запускать болезнь нельзя - смотри, оглохнешь. Обстановка не такая уж 
напряженная, за своих ребят не волнуйся. Подлечись.

Пришлось согласиться, хотя и на несколько дней не хотелось оставлять полк. 
Вместе со мной в санчасть направили и моего заместителя Павла Брызгалова: рана 
у 
него на подбородке все не заживала.

Временно за командира эскадрильи оставался Василий Мухин. Ему случалось водить 
звено, но групп он еще не водил, и я был неспокоен. Опасался за своих летчиков 
- 
дисциплинированных, но очень уж горячих ребят. Поэтому на прощание я напомнил 
им:

- Не забывайте об осмотрительности. Не допускайте поспешности. Особенно это 
относится к тебе, Никитин. Держи себя в руках, Миша, не горячись!

Летчики обещали вести себя рассудительно,

В госпитале мы пробыли с неделю. Я уже чувствовал себя хорошо, но меня еще не 
выписывали, хоть я и не раз просил отпустить меня в часть. Навещали нас с Пашей 

часто, и мы были в курсе жизни полка. Особенно сложных вылетов не было - в 
основном разведка.

Как-то вечером, когда мы с Брызгаловым играли в шахматы, в палате неожиданно 
появился Мухин. У него было такое странное выражение лица, что я сразу почуял 
недоброе.

- Вася, что случилось?

- Беда, товарищ командир! Я вскочил.

- Ну, что молчишь? Говори быстрее - какая беда?

- Большие потери в эскадрилье. Никитин, Гопкало, Филиппов сбиты...

Ноги у меня подкосились, горло перехватило. Брызгалов, без кровинки в лице, 
твердил:

- Не может быть, не может быть... Вот что рассказал Василий Мухин:

- В паре с Гопкало мы вылетели на разведку. Район Тыргу-Фрумос - Роман. Все 
было 
хорошо. Собрали ценные сведения о движении войск. Но на обратном пути над 
линией 
фронта фашисты вдруг открыли сильный зенитный огонь. Снаряд угодил в самолет 
Гопкало. Это ведь могло случиться с любым летчиком... Мы очень горевали, 
рвались в 
бой, чтобы отомстить за Гопкало. Особенно Никитин. Он упросил послать нас на 
задание. Вылетели звеном: Никитин, Филиппов и я с Мальцевым. Задание сложное: 
разведать аэродром Роман. В районе аэродрома мы заметили, что взлетают 
истребители противника. И Никитин вдруг ринулся на врага. А тут на нас сверху 
сзади навалилось звено истребителей: оказалось, они барражировали над 
аэродромом. Завязался неравный бой. Немец сзади сверху атаковал Никитина. Я