Михаила все же пришлось перевести в госпиталь. Но, несмотря на сильный ожог, он 

быстро поправился и вернулся в часть.




На именном самолете


На следующий день после случая с Михаилом Попко я получил несколько необычное 
задание - полететь вместе с Пашей Брызгаловым на "У-2" на аэродром в Бельцы.

- Да-да, не удивляйтесь! - сказал командир. - Пригоните оттуда новый самолет. 
Подробности на месте узнаете. Вылетайте немедленно и там не задерживайтесь.

Расспрашивать я не стал, и мы с Брызгаловым, взяв парашюты, направились к "У-2".


В последний раз я поднимался на "У-2" с аэроклубовского аэродрома в Шостке. 
Нахлынули воспоминания...

Я летел на малой высоте, как говорится прижимаясь к складкам местности - по 
оврагам, между холмами. Следовало быть начеку: могли подкрасться немецкие 
охотники. Пролетая над знакомым аэродромом в Бельцах, я заметил на стоянке, в 
стороне от других, новенький "Лавочкин", блестевший в лучах солнца.

Мне сказали, что у нового самолета меня ждет офицер штаба нашего авиасоединения.
 
Мы с Брызгаловым быстро зашагали к самолету. Около него стояли летчики и 
военные 
корреспонденты. Пожав мне руку, офицер штаба сказал, что самолет построен на 
трудовые сбережения старика колхозника - пчеловода Василия Викторовича Конева 
из 
колхоза "Большевик", Бударинского района, Сталинградской области. Он внес свои 
трудовые сбережения в фонд Советской Армии и попросил построить самолет имени 
Героя Советского Союза Конева. Подполковник Конев, племянник Василия 
Викторовича, пал смертью храбрых в неравном бою в начале войны. Просьба 
советского патриота выполнена.

Офицер вынул из планшета письмо.

Василий Викторович Конев просил летчика, которому будет передан самолет, 
беспощадно мстить фашистам за смерть героя Конева, бить врага вплоть до нашей 
окончательной победы.

Я был несказанно взволнован, когда представитель штаба сказал, что командование 

нашего авиасоединения, в распоряжение которого прислана машина, решило передать 

ее мне.

Мы обошли "Лавочкин" - отличный самолет облегченного типа, за номером 14. Еще 
издали виднелись надписи, выведенные белым с красной окантовкой: на левом борту 

- "Имени Героя Советского Союза подполковника Конева Н.", на правом-"От 
колхозника Конева Василия Викторовича".

Когда я приземлился на нашем аэродроме, летчики и техники окружили самолет.

- Теперь-то мы ваш "Лавочкин" везде увидим, товарищ командир. Не спутаем с 
другим, - говорили ребята из моей эскадрильи.

Они были правы. Не только наши летчики, но и немцы сразу замечали самолеты 
ведущих с подобными надписями и старались сбить. Поэтому и я и летчики 
эскадрильи теперь должны были действовать в бою еще продуманнее и решительнее, 
быть еще осмотрительнее.

То же самое сказал и командир, когда я по всем правилам доложил, что пригнал 
самолет.

- На этой машине благородные надписи, зовущие к подвигу, - продолжал он. - А 
вот 
по данным разведки стало известно, что на нашем участке появились фашистские 
охотники на самолетах, разрисованных черепами и костями, драконами и прочими 
эмблемами в эдаком же роде. Таких самолетов мы еще не встречали. Известно, что 
на них летают асы, сбившие немало наших самолетов и самолетов союзников. В бой 
охотники активно не вступают, действуют со стороны солнца, как правило - 
атакуют