| |
использовалась система персонального компьютерного учета, по которой каждый
вьетнамец старше 15 лет был обязан зарегистрироваться в полиции и под страхом
тюремного заключения постоянно иметь при себе идентификационную карточку с
отпечатками пальцев, фотографией и основными биографическими данными.
Компьютерный анализ поступающей информации позволял оперативно выявлять
категории подозрительных лиц, их маршруты, возможные контакты и т. п.
В рамках программы в каждом из 235 районов Южного Вьетнама создали следственные
центры, которым поручили заниматься этими делами. Вся система была внесудебной
и не подчинялась обычным юридическим нормам.
Официальной датой завершения операции «Феникс» считается август 1972 года. К
этому времени спецподразделения «Феникс» уничтожили по обвинению в подрывной
деятельности и сотрудничестве с Вьетконгом 26 тыс. гражданских лиц, под стражей
содержалось 33 тыс., еще примерно 18 тыс. были переданы вьетнамским властям для
дальнейшего расследования и принятия мер.
В 1969 году ЦРУ формально вышло из программы, поскольку эксперты посчитали ее
плохо организованной и малоэффективной. По мнению ЦРУ, к тому времени Север
отказался от упора на партизанские акции и начал наводнять правительственные
структуры Юга своими людьми — по некоторым оценкам, их было до 30 тыс. Это
сделало правительство Тхиеу слишком неустойчивым и слабым. Так «Феникс» стал
чисто вьетнамским.
После войны министр иностранных дел РЮВ Нгуен Ко Тхак отстаивал на слушаниях в
Конгрессе США идею высокой эффективности программы, указывая, что, хотя
случайные жертвы и невинно пострадавшие действительно имелись, все же в
некоторых провинциях Юга 95% коммунистического подполья было обезврежено именно
с помощью программы «Феникс». Его мнение косвенно подтвердили приводившиеся
оценки северовьетнамской армии, по которым уцелевшие после так называемого
«Новогоднего наступления» партизанские отряды были затем добиты программой
«Феникс». По этим отзывам, в наступлениях 1972 и 1975 годов северовьетнамская
армия уже не могла рассчитывать на партизан как на заметную силу.
С. Козлов
Дагестан. Слабая репетиция или успешная провокация?
Агрессия или исламская революция?
То, о чем писал я еще летом 1998 года, началось в августе этого. Печально
известный Шамиль Басаев и международный террорист с аналогичной репутацией,
иорданец Эмир Хаттаб организовали вторжение на территорию Дагестана. Ближайшая
цель вторжения заключалась в подъеме исламского сопротивления российской
государственной власти, опираясь на движение ваххабитов, имеющее влияние в
отдельных районах Дагестана. Конечной целью было создание единого исламского
государства на территории Дагестана и Чечни со столицей в городе Джохар
(Грозный) и выходом к Каспийскому морю. В последующем планировалось расширить
территорию нового государства аналогичным образом, то есть за счет Ингушетии,
Карачаево-Черкессии и других республик Северного Кавказа и Поволжья, а также
Ставропольского и Краснодарского краев.
Несмотря на то, что данная попытка провалилась, не стоит забывать, что действия
отрядов Басаева и Хаттаба имели определенный успех и операция по освобождению
трех пограничных районов Дагестана, а также Кадарской зоны, длилась не одну и
не две недели, обещанные премьером. Федеральные силы потеряли убитыми около ста
солдат и офицеров. Кроме того, ряд террористических актов, прокатившихся по
городам Российской Федерации, унес жизни еще нескольких сот мирных жителей. Не
слишком ли велика плата за победу? В чем кроется причина столь высокой цены? В
некомпетентности? В халатности? Или нестабильность на Кавказе выгодна
определенным кругам в руководстве нашего государства? Попытаемся ответить на
вопросы, волнующие многих, и разобраться, можно ли было предотвратить эту
трагедию.
История эта началась давно. В сущности, теперь мы пожинаем плоды отсутствия в
течение долгого времени какой-либо государственной политики Российского
руководства в отношении Северного Кавказа.
Для того, чтобы стало понятно, что же произошло, давайте вспомним события хотя
бы трехлетней давности.
|
|