на боевую учебу, он двинул речь, смысл которой заключался в том, что только на 
нас, снайперов, в чеченской войне вся надежда. Но какое отношение к снайперам 
действительно бытовало в полку, можно судить по участникам сборов. Тех, кто 
реально мог выполнять снайперские задачи, оказалось раз-два и обчелся. В 
основном же эти люди были просто назначены снайперами. Один снайперскую 
винтовку увидел, только когда ее со склада получал: новенькую СВД со всем ЗИПом,
 какой положен к «винту» и который он растерял в первый же день.

За день каждый выстреливал по полцинка. Стволы буквально чуть не плавились. Со 
снайперами нашего батальона занимался замкомбата, хороший мужик, «афганец». 
Как-то пришел к нам замкомполка, показывает патрон с пробитой гильзой. Вот, мол,
 как во 2-м батальоне стреляют! Мы, естественно, подняли хай, что так не бывает.


Начали стрелять. Мне стало интересно попробовать попасть по гильзе. Воткнул я 
три патрона в кусок пенопласта. Отстрелял серию из четырех патронов, спрашиваю: 
«Можно по гильзе?». Замкомбата говорит: «Валяй!». Идем смотреть мишень — 
патрона нет. Говорю замкомбата: «Попал!». А он: «Ты мне патрон дырявый покажи, 
тогда поверю». Во второй раз все повторилось. Третий патрон, правда, я сбил с 
двух выстрелов. Полковник кричит: «Первый батальон не хуже второго!».




Как мы собирались штурмовать Гойское


В конце февраля 1995 года комбат решил снять наш блокпост, а из 3-й роты 
сделать рейдовую группу. Техника у нас ЗГВшная. Из восьми машин, имевшихся в 
наличии, на ходу только три. 18 марта наша рота должна была тремя машинами 
обеспечить движение «Центрподвоза». Задача несложная. Полк рядом, если что, 
артиллерия поможет. Взяли с собой лишь самое необходимое, боеприпасов примерно 
треть БК. Встретили и проводили «Центрподвоз», переехали через Аргун и 
остановились у бывшего 33-го блокпоста. Стоим час, два. Подтянулась 6-я рота, 
саперы в голове колонны появились, три танка подъехали. Творится что-то неясное.
 Никто ничего не знает. Ротный уехал в батальон, а вернувшись через час, смог 
только сообщить, что мы куда-то едем. Куда — он сам не знал.

Поехали. Ни боеприпасов, ни теплых вещей — ничего. Весна в Чечне — это время 
года, когда вода буквально висит в воздухе. На выходе из ущелья стоял 324 мсп. 
День мы пробыли у них. А на следующий подвезли боеприпасы, буквально завалив 
ими. Единственное, чего не было, — это снайперских патронов. К тому времени я 
уже у того мужика-растяпы выцыганил его новую винтовку, а мою отправили на 
списание. В свою СВД я вложил всю душу. На приклад приделал резиновый затыльник 
из комплекта ГП-25. На приклад и прицел надел матерчатый камуфляжный чехол. 
Бленду ПСО заменил блендой собственного изготовления. От магазина до обреза 
ствола также надел чехол. Чехлы шил сам. Если положить винтовку на землю, никто 
и не сообразил бы, что это такое.

Прошло пять дней. Наконец стало ясно, что пойдем мы в район села Гойское. Думаю,
 за это время духи уже выяснили, куда мы будем наступать. На шестой день начали 
движение, но, пропетляв и встретив каких-то духов, мы вернулись назад в 324 мсп.
 Жили в чистом поле, без палаток и походных кухонь. Питались как попало. На 
седьмой день все же выдвинулись к Гойскому и встали — естественно, опять в 
чистом поле. Дождь не прекращался уже несколько дней. Обсушиться можно было 
только у выхлопа Т-80. Костры ночью не зажигали, чтобы не демаскировать себя. С 
18 марта наше существование можно коротко описать так: есть нечего, спать негде 
и не на чем. Не помню точно, но то ли в конце марта, то ли в первых числах 
апреля пришел приказ: «Вперед на Гойское!». Тот маневр, который выполняли тогда,
 ни атакой, ни штурмом назвать нельзя. Из-за периодических движений 
вперед-назад солдаты дали этому занятию непечатное название. Никаких позиций мы 
не оборудовали, да и кто поставит задачу, если комбат каждый день пьяный, а с 
ним и все управление батальона.




...И как мы его штурмовали


4 апреля около 15.00 наводчик БМП растолкал нас: «Вставайте, скоро пойдем!». И 
действительно, через 15 минут двинулись вперед... 600 метров до дороги 
преодолевали полтора часа. Духи находились выше и расстреливали нас, как в тире.
 К дороге из нашей роты вышли 2-й и 3-й взводы, а 1-й и управление роты 
остались на позиции в двухстах метрах сзади, 2-я и 6-я роты обошли Гойское 
слева.

Решили наши за дорогу двинуться, попросили прикрыть, а у меня СВД не стреляет: 
в затвор попал осколок гранаты. Разобрал я винтовку. В ствольной коробке 
оказались еще какие-то железки, видно тоже осколки. Проверил все, винтовку