преобладали саманные строения. Некоторые из его наиболее зажиточных жителей 
сумели обзавестись кирпичными домами. И все. Конечно, боевики прорыли окопы и 
ходы сообщения, но все равно это был не более чем населенный пункт, в 
кратчайшие сроки подготовленный к обороне. Позиции не представляли собой единую 
систему, а скорее были предназначены дли нанесения внезапных ударов и быстрого 
отхода. Ни о каких железобетонных сооружениях не было и речи. И без всех этих 
«инженерных ужасов» любой дом, а тем более подвал представляли серьезную 
опасность для наступающих.




Война на самообеспечении


Но коль скоро не было сделано то, с чего начинается любое планирование операции,
 а задачи ставились «на пальцах», то стоит ли удивляться тому, что 
взаимодействие не было организовано, рабочие частоты различных подразделений не 
совпадали, не было и централизованного обеспечения операции — ни боевого, ни 
тылового. Каждое подразделение, участвовавшее в операции, обеспечивалось своими 
силами. А о том, что операция может иметь инженерное обеспечение, похоже, 
командование не догадывалось. Путь атакующим спецподразделениям преградил 
двухметровый арык. Мостоукладчики легко бы сделали эту преграду преодолимой под 
прикрытием дымовой завесы, и если даже предположить, что в войсках вдруг в 
одночасье не осталось больше ни одного исправного мостоукладчика, то вполне 
можно было решить эту проблему «дедовским» способом, изготовив за четверо суток 
пассивного лежания в поле трапы и лестницы. Вместо этого атакующие второго 
эшелона преодолевали водную преграду по трубе газопровода, пересекавшей арык и 
простреливавшейся снайперами (это к замечанию А. Бородай о «бережном» отношении 
командования к личному составу).




Крокодилы и крыша


Огневая поддержка атаки длилась с 13.00 до 14.00. В ходе отвлекающего маневра, 
совершаемого отрядом 22-й ОБрСпН на его направлении, была сожжена одна БМП-1 и 
две боевые машины потеряли подразделения СОБРа. К 16.00 решено было ввести в 
бой второй эшелон атакующих, который, преодолев арык, к 18.00 выдвинулся на 
южную окраину села и занял позиции приблизительно в 70 метрах от построек. Всю 
ночь вели разведку целей, подавляли выявленные огневые точки и вели беспокоящий 
огонь.

Вот как это описывает участник штурма.

«Началась огневая подготовка атаки. Вышли на исходный рубеж. Лежим за 
бруствером маленького арычка. Наблюдаем, как со школы работает ДШК и еще с 
одного дома один ДШК и один ПК. Вдруг замечаем — кто-то сзади нас, такой 
полугражданский-полувоенный: штаны гражданские, бушлат армейский, зеленый, и у 
него за спиной радиостанция типа „Северка“. Спрашиваем — кто такой? А я, 
говорит, авианаводчик. А ну иди сюда! Можешь, говорим, вертушки навести? — 
Могу! И началась потеха... У одного был позывной „Крокодил“, а у другого 
„Зеленый“. Он вызывает: „Я такой-то. Видишь синюю крышу?“.

— Вижу.

— Вправо от нее 200 метров огневая точка. Видишь?

— Вижу.

— Бей!

— Бью!

Ба-бах «Крокодил» по этой синей крыше. «Зеленый» заходит.

— Видишь синюю крышу?

— Вижу.

— Двести метров вправо. Давай!

— Даю!

Ба-бах! Опять по этой синей крыше. В конечном итоге огневую точку так и не 
подавили, но синюю крышу всю разворотили. Авианаводчик лежит, наводит. Вертушки 
работают, запрашивают его: «Нормально?». Он кричит: «Нормально! Нормально!». А 
чего там нормального?