решено разделить между нами весь комплект поровну. Мы поступили 
«по-джентльменски»: первую модификацию оставили себе, а вторую, более 
совершенную, но не менее «сырую», предложили морским летчикам.

Не успели мы опомниться, как заводские испытатели одну за другой пригнали нам 
«долгожданных». Делать нечего – надо летать. Хорошо, что к тому времени нам 
удалось подготовить на авиазаводах небольшую группу летчиков и инженеров, с 
которыми можно было приняться за новое дело. Для начала попросили испытателей 
помочь нам. Те покружили с нашими летчиками вокруг аэродрома, показали в 
воздухе все, что сами умели, и укатили.

Инструктора в летном центре и в управлении Дальней авиацией – таких поискать. 
Начав с аэродромных полетов они стали уводить самолеты все дальше и дальше и 
наконец появились над полигонами. Мы эти «аппараты тяжелее воздуха» буквально 
на своих плечах вытащили из полнейшей боевой импотенции: «научили» бомбить, 
стрелять, работать ночью, летать по метеоминимуму, хотя для боевых действий они,
 конечно, не годились. Стали привлекать на полеты для первого знакомства с 
перспективной техникой и строевых летчиков – старших командиров-инструкторов.

Опасная все же была эта работа: отказы «постреливали» со всех сторон, грозя 
учинить непоправимое, но мы держались, как в осаде, и, в общем, устояли.

На подходе обозначилась еще одна модификация, которой было суждено, став 
крупной серией, попасть на вооружение полков, хотя и она не оказалась последней.


Это был тот самый «Бэкфайер», из-за которого разгорались крупные публичные 
военно-дипломатические споры с американцами, зачислившими его в разряд 
межконтинентальных стратегических бомбардировщиков. Но таковым он, к сожалению, 
не был. Как мы его ни скрывали от посягательств иностранных разведок, он сразу 
«засветился», был схвачен и распластался, вгоняя в трепет обывательскую рать, 
на журнальных обложках всего буржуазного мира. Да только его «похитители» 
невольно и грубо впадали в заблуждение: он хоть и был «в теле» и с тяжелыми 
ракетами на пилонах выглядел весьма внушительно, но выше дальнего 
бомбардировщика европейского радиуса действия, если без дозаправки, ему 
дотянуться было не дано. Аналогичный по назначению и боевым характеристикам 
американский бомбардировщик «ФБ-111» немногим уступал «Бэкфайеру» только в 
дальности полета, зато наша породистая красавица, таская на себе тонны лишнего 
железа, весила в два раза тяжелее ее заокеанского антипода.

Больше всего раздражала американцев торчавшая впереди фюзеляжа штанга, ну так 
мы, чтоб не дразнить их, те штанги для заправки топливом в воздухе, 
демонтировали и убрали на склады, после чего отлученная от эксплуатации 
самолетная система дозаправки постепенно утратила свои функциональные 
способности и больше не восстанавливалась. А вообще это была грубая интрига в 
чисто американском стиле: сами сидели на европейских базах под самыми стенами 
стран Варшавского Договора и делали вид, будто до смерти страшатся, как бы наш 
дальний бомбардировщик не долетел до Америки.

Вместе с туполевской «Ту-22М» в другом месте рождалась еще одна машина. Главный 
конструктор Черняков на фирме Павла Осиповича Сухого построил из титана и стали 
на три скорости звука дальний бомбардировщик «Т-4», известный в более широких 
кругах как «сотка». Летчик-испытатель Владимир Сергеевич Ильюшин уже несколько 
раз поднимал ее в воздух, и она ни разу не дала повода для сомнений в ее 
расчетных характеристиках. Машина в кратчайшее время, без промежуточных 
модификаций, обещала быть такой, какой была задумана. Но однажды Андрей 
Николаевич Туполев, то ли из чувства ревности к опасному сопернику, а может, в 
самом деле так полагая, где-то бросил неосторожную реплику насчет того, что 
после «Т-4» вся страна будет ходить в одних трусах. К Андрею Николаевичу, 
гениальному конструктору, патриарху советского самолетостроения, прислушивались 
все, и оброненное им ироническое замечание поползло к самым верхам, насторожило 
их и изрядно смутило. Но патриарх был не прав, говоря так о «сотке». Титан, 
легкий и прочный металл, выдерживающий на высоких сверхзвуковых скоростях 
аэродинамический нагрев, невыносимый для дюралюминия, всегда прельщал 
конструкторов. А то, что был в производстве дороговат, так это главным образом 
из-за очень большого отхода в стружку сырьевых заготовок при их обработке. В 
случае же с «Т-4» все обстояло иначе. В отличие от «Ту-22М», строившегося на 
одном из волжских гигантов самолетостроения, «Т-4» приспособился на скромном 
московском заводе, выпускавшем легкие самолеты, но главным образом – ракеты для 
сухопутных войск. Зато над новой машиной, создаваемой почти «с коленок», 
хлопотала прекрасная инженерная команда энтузиастов, освоившая новую, предельно 
экономную, почти безотходную технологию обработки и сварки титана, уж никак не 
грозившую «хождением в трусах».

А эхо сказанного слова все еще не умолкало. Правда, был еще один аспект, 
настораживавший военно-промышленные сферы: американцы, построив из титана и 
стали ХВ-70 «Валькирию», рассчитанную на скорость в три маха, не завершив 
испытаний, поставили ее на прикол. С чего бы это? «Американцы не дураки», – 
любили у нас поговаривать (как бы оставляя эту роль за нами), и кое-кто счел за 
лучшее приколоть и «Т-4».