привезенных Ферраро. 

- Что это? - спрашивает он. 

- Мой гардероб! - отвечает Ферраро, едва сдерживая смех. 

Официальный советник консульства, секретный агент флотской разведки, 
капитан-лейтенант Джованни Роккарди так описывал атмосферу в момент прибытия 
Луиджи Ферраро: 

"Прибытие Ферраро, если оно и сделало возможным техническое выполнение задачи, 
не облегчило дело, так как было нелегко без шума ввести нового человека в наше 
немногочисленное общество. Его появление пробудило естественный интерес среди 
любителей посплетничать, уже было заскучавших. Нам предстояло работать в 
атмосфере маленького приграничного городка, раздираемого интригами шести 
консульств: американского, английского, французского, греческого, немецкого и 
итальянского. 

Население (12 тысяч жителей), в большинстве своем арабы, не было к нам 
настроено враждебно, даже скорее относилось бы дружелюбно, если бы не было 
запугано полицейскими мерами турков и не сбито с толку вражеской пропагандой, 
подпитываемой греками и евреями, которые были настроены к нам, что естественно, 
крайне враждебно и охотно и добровольно шпионили за нами. 

Англичане, специалисты которых строили этот порт и дорогу Александретт - Адана, 
осуществляли основную часть перевозок по ленд-лизу и держали практически в 
руках всю администрацию города. Влияние американцев только начиналось. 

Добавьте еще сюда введенный Турцией контроль на период войны, особенно жесткий 
в зоне Хатай, где сильны были антитурецкие настроения. Паспорта, пропуска, 
разрешения на рыбную ловлю и охоту, выданные иностранцам и т.п., часто и 
тщательно проверялись. 

Мне удалось все же уладить эти дела, и наша работа стала продвигаться к 
намеченной цели под самым носом двух агентов Интеллидженс сервис, специально 
приставленных следить в городе за итальянцами вообще и - я в этом совершенно 
уверен - за нами в частности. Моя работа во многом была облегчена характером 
Ферраро, экспансивным и веселым, который не допускал и тени мысли о мрачных 
проектах динамитчиков". 

Через 10 дней после прибытия Ферраро, 30 июня, любопытство, вызванное его 
появлением, улеглось. С помощью Роккарди молодой лейтенант обманывает 
бдительность британских агентов и переправляет свое снаряжение гидрокостюм с 
аквалангом и специальную мину, придуманную еще год назад Боргезе для подрыва 
судов в нейтральных портах, - в тайник на пляже. 

"Что забавно, - вспоминал Ферраро, - чтобы иметь возможность спокойно работать, 
я пустил слух, что я не умею плавать. Эта простая хитрость прекрасно работала, 
и я мог ходить купаться по вечерам, никого не удивляя: я был в некотором роде 
тем простаком, который купается по ночам, потому что стесняется это делать днем,
 чтобы не показать свое неумение плавать". 

Ночью 30 июня Ферраро надевает свой черный гидрокостюм, осторожно пересекает 
пустынный пляж, заходит в воду и бесшумно исчезает в направлении порта. Две с 
половиной мили вплавь. И вот он около греческого парохода "Орионт", сухогруза в 
7000 тонн, груженного хромом, - его первой жертвы. Он, лучший пловец группы 
"Гамма", инструктор по плаванию у молодых новобранцев, легко выполняет работу, 
много раз отрепетированную на тренировках. Под свет бортовых огней, под носом 
вахтенных матросов, он осторожно проплывает вдоль борта корабля. Передвигаясь 
мягкими движениями рук и ног, он остается невидимым в темной воде. Достигнув 
носовой части судна, он исчезает под водой. Он без маски: ночью она бесполезна. 
Ферраро ощупью скользит под корпус, пока не наталкивается на киль судна, 
развязывает сумку, висящую на шее, тщательно закрепляет "чемоданчик" с миной, 
чтобы ничто не смогло его случайно сорвать, снимает предохранитель со 
взрывателя и поднимается на поверхность... Вся операция длится несколько минут. 
С теми же предосторожностями, незаметно, как и пришел, Ферраро удаляется. В 4 
часа утра он возвращается в консульство. 

Через неделю "Орионт", закончив погрузку, отплывает и двигается вдоль 
сирийского берега. На берегу, закрепив свое зеркало на дереве, бреется 
английский офицер. Время от времени он бросает взгляд на появившееся судно, оно 
низко сидит в воде, вероятно, тяжело нагружено. Внезапно, опережая на несколько 
секунд звук взрыва, он видит, как корпус парохода раскалывается надвое по 
середине и тонет. 

8 июля Роккарди предупреждает Ферраро, что английский пароход в 10 000 тонн 
"Каитуна", только что построенный и хорошо вооруженный, бросил якорь в соседнем 
порту Мерсин. В ночь на 10 июля Ферраро устанавливает мины. 19-го "Каитуна" 
проходит вдоль сирийского побережья. Тот же английский офицер (эту историю 
после войны Луиджи Ферраро рассказал сам британский офицер) на том же месте