скать спасения в полном ужасов 
бегстве через залив Фришес-Гаф и косу Фрише-Нерунг.
      В то время как развертывались бои за Восточную Пруссию, армии Конева и 
Жукова неудержимо продвигались к реке Одер от Оппельна до Кюстрина. Когда 20 
января Шёрнер принял командование группой армий «А», переименованной 25 января 
в группу армий «Центр», танковые части Конева вышли к старой германской границе 
восточнее Бреслау. В первый момент для организации обороны на Одере имелись 
лишь запасные части, полицейские подразделения и отряды фольксштурма, наряду с 
разрозненными и отступавшими в беспорядке подразделениями и частями из состава 
4-й танковой армии. 1-я танковая армия и 17-я армия сумели организованно отойти 
южнее Вислы в Карпатах. Для прикрытия Верхней Силезии 17-я армия была в ходе 
отступления оттянута на северо-запад и усилена за счет отступавшей южнее 1-й 
танковой армии. Ослабление последней было тем чувствительнее, что остатки 1-й 
армии венгров, еще находившиеся в ее рядах, в ходе отступления полностью 
рассеялись.
      В Силезии началась упорная борьба за Одер и прилегающий к нему 
промышленный район. Войска 1-го Украинского фронта Конева предприняли 
многочисленные попытки форсировать Одер в различных пунктах между Глогау и 
Оппельном и одновременно ворваться с севера через Гросс-Штрелиц и Тарновиц 
(Тарновске-Гуры) в промышленный район. Одновременно войска 4-го Украинского 
фронта наступали с востока на район Верхней Силезии и Моравских ворот. Здесь 
ослабленной 1-й танковой армии едва удалось предотвратить прорыв, который 
означал бы вторжение в Моравию и расшатал бы с трудом сохранявшуюся целостность 
немецкого южного крыла. 17-я армия вступила в ожесточенные бои за 
Верхнесилезский промышленный район. А в это время под землей еще продолжалась 
работа, и поезда с углем ежедневно отправлялись на запад. Армия лишь шаг за 
шагом сдавала последнюю действующую немецкую кузницу вооружения и только в 
середине февраля была отведена за Одер, когда ей, почти со всех сторон 
окруженной, стало угрожать полное уничтожение. С потерей Верхней Силезии у 
рейха также и в области вооружения была отнята последняя возможность продолжать 
борьбу в течение сколько-нибудь продолжительного времени.
      В боях за Одер 1-й Украинский фронт Конева 23 января вышел к реке между 
Оппельном и Олау, распространил к 28 января боевые действия на север вплоть до 
подступов к Бреслау и захватил плацдарм в районе Штейнау. Только северное крыло 
было задержано действиями немецких корпусов генералов Неринга и фон Заукена и 
пока несколько отставало, задержавшись в районе Калиша. Оба немецких корпуса 
согласно приказу с боями отошли на Одер. Неринг достиг Одера первым и смог еще 
создать предмостное укрепление в районе Глогау на восточном берегу. Заукен 
следовал вплотную за ним. Гитлер и Шёрнер надеялись силами обоих этих корпусов, 
весьма ослабленных тяжелыми боями и перенесенными трудностями, сдержать удар 
русских войск через Одер хотя бы ниже Бреслау. Корпуса получили приказ 
ликвидировать русский плацдарм у Штейнау. Неринг получил задачу атаковать 
плацдарм с фронта на западном берегу, а Заукен, – оставаясь на восточном берегу,
 повернуть на юг и атаковать русских в районе Штейнау с тыла. Тщетно оба 
генерала пытались отказаться от выполнения этих задач, поскольку они выходили 
далеко за пределы возможностей их потрепанных соединений.
      Отступавшему под сильным давлением противника Заукену не удалось решить 
невыполнимую задачу, а именно, прорваться через боевые порядки противника по 
восточному берегу Одера к Глогау. Между Глогау и Штейнау он был отброшен и 
прижат к Одеру. Неринг также не дошел до Штейнау, но успел навести понтонный 
мост через реку Одер и помог Заукену в самый тяжелый момент перебраться со 
своими храбрыми соединениями на западный берег.
      В начале февраля под натиском русских, наступавших с захваченных ими к 
тому времени плацдармов, рухнула оборона на Одере между Бригом и Глогау. 
Бреслау и Глогау были окружены, группа армий, вводя в бой постепенно 
прибывавшие новые силы и удерживая Оппельн, медленно отходила на юго-запад и 
запад. В начале марта фронт стабилизировался на рубеже Ратибор, Оппельн, 
Штригау, Гёрлиц и далее на север по реке Нейсе до Одера. Так как контрударом, 
проведенным из района Гёрлица в восточном направлении, все же не удалось 
удержать район севернее Гёрлица и Лаубана, группа армий лишилась своей 
последней железнодорожной коммуникации, соединявшей Центральную Германию с 
Силезией и, прижатая к Судетам, должна была довольствоваться мелкими 
железнодорожными ветками, подходившими сюда из Чехии.
      Началась длительная ожесточенная борьба за окруженный Бреслау. Население, 
не успевшее эвакуироваться, не щадя своей жизни поддерживало войска. Гарнизон и 
жители города боролись в твердой уверенности, что их дело – выстоять в этом 
имеющем решающее значение пункте обороны Германии, пока предстоящее немецкое 
наступление не изменит коренным образом обстановку и не освободит их. Геббельс, 
не преминувший использовать сражение за Бреслау, подобно сражению за Ахен, в 
качестве символа национальной стойкости, не жалел никаких, слов, которые могли 
еще поднять дух защитников. В лице фанатичного гаулейтера Ганке он нашел себе 
усердного помощника. Был воскрешен в памяти 1813 г. и «Воззвание к моему 
народу», рожденное в Бреслау52. Студентов университета призывали доказать, что 
они достойны своих славных предков. По городу, как и по всей Германии, ходили 
распространяемые пропагандой слухи о противоречиях в лагере западных держав и 
скором распаде их союза с русскими; много говорили и о новом «чудодейственном» 
оружии, предсказывали грандиозное наступление в Силезии и Померании, которое 
должно было якобы нанести сокрушительный удар по вторгшимся на территорию 
страны русским армиям. Да и тот факт, что немецкий фронт на целые недели 
стабилизировался между Штреленом и Штригау и орудийная канонада доносилась до 
окруженного города все с одного и того же расстоя