ские ВВС вели воздушную войну в одиночку без сколько-нибудь заметных 
успехов, так как контролируемая Германией и Италией территория в Европе и 
Северной Африке была слишком велика, а германская военная промышленность, даже 
если отдельные предприятия на время и выходили из строя, располагала 
достаточными возможностями, чтобы не снижать и даже повышать выпуск продукции. 
Однако уже тогда почти в полной мере проявилось стремление англичан не только 
разрушать или нейтрализовать важные в военном и военно-экономическом отношении 
объекты – что им, кстати, не слишком часто удавалось, – а, как показали налеты 
на Любек и Росток весной 1942 г., терроризировать гражданское население и 
уничтожать его жилища. Еще резче, чем при налетах на Любек и Росток, эта 
тенденция проявилась при крупном налете на Кёльн в ночь с 30 на 31 мая, 
направленном почти исключительно против старинной, не имевшей никакого значения 
в военном и экономическом отношении внутренней части города, которая в 
результате была разрушена до основания. Преимущественно целям устрашения служил 
и налет на Эссен, последовавший два дня спустя. Интенсивность этих налетов 
непрерывно возрастала вплоть до 1945 г., но своей цели поколебать моральный дух 
немецкого населения англичане не достигли. Как ни тяжелы были для 
подвергавшегося воздушным налетам населения людские и материальные потери, в 
общем масштабы– этой воздушной войны оставались сносными. До 1943 г. это 
объяснялось тем, что объекты, поражение которых командование английской 
авиацией считало своей первоочередной задачей, лишь частично располагались на 
германской территории.
      Решающее значение для англичан имело отражение угрозы со стороны немецких 
подводных лодок. В рамках этой борьбы предпринимались систематические налеты на 
районы Атлантического побережья Франции. Помимо этого, английское командование 
придавало большое значение выводу из строя массированными устрашающими 
бомбардировками предприятий работавшей на Германию французской военной 
промышленности в районах Парижа и Ле-Крезо, а также устрашению итальянцев. Это 
частичное облегчение для собственно Германии не могло, однако, скрыть того 
факта, что потери английской авиации во время этих налетов были повсюду не 
слишком высокими. Немецкая противовоздушная оборона, очевидно, не могла с ней 
справиться, да и не было никаких оснований предполагать, что усиливавшиеся 
налеты могли встретить более мощную оборону. Единственной надеждой избежать 
уничтожения в воздушной войне оставалась, в рамках войны в целом и в условиях 
ограниченного военного потенциала, лишь своевременная решающая победа на поле 
боя. Германское командование, продолжавшее преследовать эту цель, не находило 
никакого другого выхода, кроме как успокаивать немецкое население случайными, 
сильно раздувавшимися пропагандой ответными ударами по Англии и утешать его тем,
 что основная масса немецких бомбардировщиков еще более необходима для 
поддержки наземных операций на Востоке. Немцам говорили, что там приходится 
иметь дело с огромными пространствами, которые Германия должна использовать для 
улучшения своего продовольственного положения и что победа на поле боя важнее 
защиты немецких городов.
      Воздушные налеты на Германию усилились, когда с августа 1942 г. в них все 
более и более активно начала принимать участие американская авиация. Количество 
налетов в последующие месяцы сильно возросло и лишь к концу года вновь 
несколько уменьшилось, что, по-видимому, объяснялось использованием 
значительных сил авиации в Северной Африке. Немецкая авиация вынуждена была в 
1942 г. довольствоваться гораздо менее интенсивными налетами на Англию, чем в 
предыдущем году.
      В январе 1943 г. конференция в Касабланке вновь подтвердила принципы 
ведения воздушной войны против Германии: «Военная, экономическая и 
индустриальная мощь Германии должна быть настолько поколеблена, а моральный дух 
немецкого народа в такой мере подорван, чтобы Германия окончательно утратила 
способность к военному сопротивлению». Преследуя эту цель, западные державы 
усилили в 1943 г. свои налеты до колоссальных размеров. Удары их авиации, когда 
они не являлись исключительно средством устрашения, наносились по базам 
подводных лодок на Атлантическом побережье, по Вильгельмсхафену, Килю и по 
промышленным объектам, имевшим прямое или косвенное отношение к строительству 
подводных лодок. Решающего влияния они не оказали, и Германия до самого конца 
войны была в состоянии строить подводные лодки в значительных количествах. 
Падение эффективности подводной войны с немецкой стороны объяснялось совершенно 
другими причинами, среди которых, правда, авиация противника также занимала 
важное место. Удары по германской промышленности и по плотинам на реках Мене и 
Эдер также не дали ожидаемого результата. В период с 24 по 30 июля были 
проведены интенсивнеишие воздушные налеты на Гамбург с целью устрашения 
гражданского населения. Фуллер характеризует их как «страшную бойню», которая 
«была бы позором даже для Аттилы».
      Терроризирующие налеты и предполагавшееся усиление их интенсивности 
заставили прибегнуть к проведению широких мероприятий по эвакуации населения из 
всех угрожаемых промышленных районов Западной Германии вплоть до Берлина в 
восточные области рейха, пока не подвергавшиеся такой угрозе. Для той части 
населения, которая непосредственно не была занята в военном производстве, 
эвакуационные меры приняли почти размеры «переселения народов». Этими 
мероприятиями германское руководство открыто признало, что оно не располагает 
возможностями надежной защиты населения. Немецкая авиация, по-видимому, 
направляла свои усилия на то, чтобы хоть частично ликвидировать превосходство, 
которого добились западные державы почти во всех областях военно-авиацион