| |
авшиеся из более удаленных пунктов пехотные
дивизии двигались черепашьими темпами. Все графики и планы срывались.
Посаженные за неимением других транспортный средств на велосипеды
пехотные подразделения прибывали в пункты назначения без тяжелого оружия,
артиллерии и возимых запасов. Лишь ценою напряжения всех сил и благодаря
исключительной самоотверженности командования и войск удавалось с большим
трудом кое-как поддерживать неустойчивое равновесие на фронте.
Однако Гитлера невозможно было убедить в этом, что наглядно проявилось во
время его встречи с фельдмаршалами Рундштедтом и Роммелем, состоявшейся 17 июня
вблизи Суассона после того, как он, уступая настояниям Рундштедта и Роммеля,
изъявил, наконец, желание встретиться с обоими фельдмаршалами. Находясь в плену
давно уже ставшего патологическим самообмана, он продолжал искать причину
провалов лишь в неспособности командиров всех степеней в войсках, чтобы
избежать необходимости признать собственные промахи и не потерять веру в себя и
в свою звезду. Роммель с возмущением отверг поклеп на войска, несшие на своих
плечах тяжесть нечеловеческого напряжения борьбы. Однако, кроме этого
отстаивания чести и достоинства своих солдат, для него, так же как и для
Рундштедта, важно было создать более или менее прочную оперативную основу для
дальнейшего ведения борьбы.
Всякий, кто не потерял еще способности трезвого суждения, не мог не
прийти к выводу, что столь неравная борьба рано или поздно приведет к краху
немецкой обороны. План противника, исключавший всякий риск и строившийся, в
конечном счете, на непреодолимом превосходстве собственных сил, был совершенно
ясен. После захвата Шербура, падение которого в день совещания Гитлера с
фельдмаршалами – когда, кстати, был осуществлен и прорыв в районе Сен-Совера –
считалось вопросом ближайшего времени, американцы, несомненно, все свои усилия
должны были направить на юг и вместе с англичанами добиваться прорыва с целью
выхода на оперативный простор. В ходе совещания еще раз было выдвинуто
требование немедленной эвакуации полуострова Котантен и спрямления линии фронта
в районе Кана, и снова оно было отвергнуто. Столь же бесполезно было и убеждать
Гитлера в том, что нечего больше ждать крупной высадки противника на фронте
15-й армии и что поэтому силы этой армии должны быть, наконец, использованы для
борьбы с уже вторгшимся противником. В его сознании не укладывалось, что в
случае оперативного прорыва противника обстановка для немецких войск станет
катастрофической, если своевременно не будут спущены необходимые директивы и не
будут приняты меры по выбору, оборудованию и занятию войсками оборонительных
позиций в тылу. На все предостережения н просьбы фельдмаршалов он отвечал
бесконечными, никогда не выполнявшимися обещаниями перебросить во Францию
достаточное количество сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил,
использовать огромное количество реактивных истребителей, а также ссылками на
решающее значение самолетов-снарядов для исхода всей войны. Когда Роммель после
этого в заключительной беседе в самом узком кругу высказал все свои сомнения
относительно общей военной и политической обстановки, которые он намеревался
изложить еще 5 июня во время прерванной поездки в ставку, и не побоялся при
этом выдвинуть настоятельное требование прекратить войну, Гитлер раздраженно
ответил, что Роммелю следовало бы беспокоиться только о своем участке фронта.
Данное Гитлером обещание выслушать 19 июня некоторых фронтовых командиров также
остались невыполненным, так как вскоре после окончания встречи в Суассоне
недалеко от бомбоубежища, которое занимал Гитлер, упало несколько сбившихся с
курса самолетов-снарядов, и он поспешил возвратиться в свою ставку.
Наконец, в ночь с 12 на 13 июня впервые было применено якобы накопленное
уже в большом количестве «чудодейственное оружие», шумом вокруг которого лживая
пропаганда все еще пыталась отвлекать народ и армию от непрерывно ухудшавшейся
обстановки на фронтах. Это был Фау-1, приводившийся в движение реактивным
двигателем беспилотный снаряд, выполненный в форме самолета длиной около 8 м с
размахом крыла 5 м. Новое оружие обладало радиусом действия 250 км и
скоростью порядка 650 км/час. Заряд взрывчатого вещества был равен примерно
1000 кг. Наведение самолета-снаряда на цель производилось на земле перед
стартом, поэтому в полете он был уже неуправляем. Так как рассеивание могло
достигать 16 – 18 км, то снаряд можно было применять лишь для поражения
значительных по площади объектов. Понадобилось ровно два года для того, чтобы
перейти от испытаний к серийному производству и применению этого оружия.
Затрату такого количества времени нельзя было объяснить лишь обеспечением
«чудодейственному» оружию простора, необходимого для развития всякого нового
оружия. Это произошло скорее из-за интенсивных налетов авиации противника на
заводы, где производились самолеты-снаряды. Строительство стартовых площадок в
Северной Франции с декабря 1943 г. также все время прерывалось из-за
систематических налетов вражеской авиации, пока эти площадки не начали
маскировать так, что противнику было трудно их обнаружить.
Использованием Фау-1 Гитлер преследовал все ту же цель, которой ему не
удалось добиться осенью 1940 г. в ходе воздушной битвы над Англией, а именно:
путем устрашающих ударов с воздуха по Лондону склонить Англию к заключению мира.
Но и новое оружие не принесло желаемого эффекта, а лишь вызвало
ожесточеннейшие ответные воздушные налеты англичан на мирные города Германии;
ведь перевес теперь явно был на стороне англичан. Использование
самолетов-снарядов в военных целях, если об этом вообще можно было говорить
применительно к данному оружию, при обилии боевой техники у противника
практически не имело никакого значения.
Иначе развернулись бы события, если бы новое оружие было применено
несколькими месяцами раньше против наводненных тогда американскими и
английскими войс
|
|
