правительству, но, наоборот, отклонила просьбу тогдашнего литовского 
правительства направить в Литву немецкие войска, поскольку это не отвечало 
целям германской политики.

        Несмотря на это, я согласился и на это новое русское требование. Но это 
было лишь началом непрерывной череды все новых и новых вымогательств.

        Победа в Польше, достигнутая исключительно силами немецкой армии, 
побудила меня вновь обратиться к западным державам с мирным предложением. Оно 
было отклонено международными и иудейскими поджигателями войны. Но причина его 
отклонения уже тогда заключалась в том, что Англия все еще надеялась, что ей 
удастся мобилизовать против Германии европейскую коалицию, включая балканские 
страны и Советскую Россию.

         В Лондоне было решено направить послом в Москву мистера Криппса. Он 
получил четкое задание при любых обстоятельствах восстановить отношения между 
Англией и Советской Россией и развивать их в английских интересах. Английская 
пресса сообщала о прогрессе этой миссии, если тактические соображения не 
вынуждали ее к молчанию.

         Осенью 1939 и весной 1940 года стали свершившимися фактами первые 
последствия. Приступив к подчинению военной силой не только Финляндии, но и 
прибалтийских государств, Россия внезапно стала мотивировать эти действия столь 
же лживым, сколь и смехотворным утверждением, бдто эти страны нужно защищать от 
угрозы извне или предупредить таковую. Но при этом могла иметься в виду только 
Германия, поскольку ни одна другая держава вообще не могла ни проникнуть в зону 
Балтийского моря, ни вести там войну. Несмотря на это, я опять смолчал. Но 
правители в Кремле сразу же пошли дальше.

           В то время как Германия, вследствие войны 1940 года, в соответствии 
с так называемым пактом о дружбе, далеко отодвинула свои войска от восточной 
границы и вообще очистила большую часть этих областей от немецких войск, 
началось сосредоточение русских сил в таких масштабах, что это могло 
расцениваться только как умышленная угроза Германии.

           Согласно заявлению, сделанному тогда лично Молотовым, уже весной 
1940 года только в прибалтийских государствах находились 22 русские дивизии.

            Поскольку само русское правительство постоянно утверждало, что их 
призвало местное население, целью их дальнейшего пребывания там могла быть 
только демонстрация, направленная против Германии.

            В то время как наши солдаты 10 мая 1940 года одолели 
франко-британские силы на Западе, сосоредоточение русских войск на нашем 
Восточном фронте постепенно принимало все более угрожающие размеры. Поэтому с 
августа 1940 года я пришел к выводу, что интересы Рейха будут ущемлены самым 
роковым образом, если перед лицом столь мощного сосредоточения большевицких 
дивизий мы оставим незащищенными наши восточные провинции, которые и так уже не 
раз опустошались.

            Произошло именно то, на что было направлено англо-советское 
сотрудничество: на Востоке были связаны настолько крупные немецкие силы, что 
руководство Германии более не могло рассчитывать на радикальное окончание войны 
на Западе, особенно в результате действий авиации.

            Это соответствовало целям не только британской, но и советской 
политики, ибо как Англия, так и Советская Россия хотели, чтобы эта война 
длилась как можно дольше, чтобы ослабить Европу и максимально обессилить ее.

            Угрожающее наступление России также, в конечном счете, служило лишь 
одной задаче: взять в свои руки основу экономической жизни не только Германии, 
но и всей Европы, или, в зависимости от обстоятельств, как минимум уничтожить 
ее. Но именно Германская Держава с 1933 года с бесконечным терпением старалась 
сделать государства Юго-Восточной Европы своими торговыми партнерами. Поэтому 
мы были больше всех заинтересованы в их внутренней государственной консолидации 
и сохранении в них порядка. Вторжение России в Румынию и союз Греции с Англией 
грозили вскоре превратить и эти территории в арену всеобщей войны.

            Вопреки нашим принципам и обычаям, я в ответ на настоятельную 
просьбу тогдашнего румынского правительства, которое само было повинно в таком 
развитии событий, посоветовал ради сохранения мира уступить советскому шантажу 
и отдать Бессарабию.

             Но румынское правительство считало, что может оправдать этот шаг 
перед своим народом лишь при условии, если Германия и Италия, в порядке 
возмещения ущерба, как минимум, гарантируют неприкосновенность границ 
оставшейся части Румынии.

             Я сделал это с тяжелым сердцем. Причина ясна: если Германский Рейх 
дает гарантию, это значит, что он за нее ручается. Мы не англичане и не иудеи.