Еще в 1936 году Черчилль, по словам американского генерала Вуда, заявил в 
комитете Палаты представителей655 США, что Германия снова становится слишком 
сильной и что ее поэтому необходимо уничтожить.

      Летом 1939 года Англии показалось, что настал момент начать это вновь 
задуманное уничтожение с повторения широкомасштабной политики окружения 
Германии.

       Систематическая кампания лжи, организованная с этой целью, была 
направлена на то, чтобы убедить другие народы, будто над ними нависла угроза, 
чтобы сначала поймать их в ловушку английских гарантий и обещаний поддержки, а 
затем, как накануне Мировой войны, заставить их воевать против Германии.

        Так Англии удалось с мая по август 1939 года распространить в мире 
утверждение, будто Германия напрямую угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии,
 Бессарабии656, а также Украине657. Часть этих стран, вследствие подобных 
утверждений, отклонили обещанные гарантии, и сделались, таким образом, частью 
фронта окружения Германии.

       Ввиду этих обстоятельств я, сознавая свою ответственность перед своей 
совестью и перед историей немецкого народа, счел возможным не только заверить 
эти страны и их правительства в лживости британских утверждений, и, кроме того, 
специально успокоить самую сильную державу Востока658 посредством торжественных 
заявлений о границах сфер наших интересов.

       Национал-социалисты! Все вы, конечно, чувствовали тогда, что этот шаг 
был для меня горьким и трудным. На протяжении двух последних десятилетий 
иудо-большевицкие правители  Москвы старались разжечь пожар не только в 
Германии, но и во всей Европе. Не Германия пыталась перенести свое национальное 
мировоззрение в Россию, а иудо-большевицкие правители в Москве неустанно 
предпринимали попытки навязать нашему народу и другим европейским народам свое 
господство, причем, не только духовное, но и, прежде всего, военное.

        Но результатами действий этого режима во всех странах были только хаос, 
нищета и голод. В противовес ему я два десятилетия старался при минимальном 
вмешательстве нашего производства и без его разрушения построить в Германии 
новый социалистический строй, не только ликвидировавший безработицу, но и 
обеспечивший, благодаря повышению оплаты труда, постоянный приток людей в сферу 
созидания.

           Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в 
нашем государстве, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые 
противоречия в нашем народе, имеют своей конечной целью создание подлинного 
народного сообщества, не имеют себе равных нигде в мире.

             Поэтому в августе 1939 года я принял столь трудное для себя 
решение направить моего министра в Москву, чтобы попытаться оказать там 
противодействие британской политике окружения Германии. Я сделал это, не только 
осознавая свою ответственность перед немецким народом, но, прежде всего, в 
надежде достичь, в конечном счете, продолжительной разрядки напряженности, 
способной уменьшить жертвы, которые потребовались бы от нас в противном случае.

             После того, как Германия в Москве торжественно признала указанные 
в договоре области и страны, за исключением Литвы, находящимися вне сферы каких 
бы то ни было германских политических интересов, было заключено еще одно, 
особое соглашение на тот случай, если бы Англии действительно удалось бы 
подтолкнуть Польшу к войне против Германии. Но и в этом случае имело место 
ограничение немецких притязаний, никоим образом не соответствовавшее успехам 
немецкого оружия.

         Национал-социалисты! Последствия этого договора, которого я сам желал 
и который я заключил в интересах немецкого тнарода, были особенно тяжелыми для 
немцев, живших в затронутых им странах. Более полумиллиона наших соплеменников 
– сплошь мелкие крестьяне, ремесленники и рабочие – были вынуждены чуть ли не 
за одну ночь покинуть свою бывшую родину, спасаясь от нового режима, который 
грозил им сначала беспредельной нищетой, а рано или поздно – поголовным 
истреблением. Несмотря на это, тысячи немцев исчезли! Было невозможно узнать 
что-либо об их судьбе или хотя бы местонахождении. Среди них было более 160 
граждан Рейха.

       Я молчал обо всем этом, потому что должен был молчать, потому что моим 
главным желанием было достичь окончательной разрядки напряженности и, если 
возможно, длительного баланса интересов с этим государством.

        Но еще во время наступления наших войск в Польше советские правители 
внезапно, вопреки договору, выдвинули притязания и на Литву.

        Германская Держава никогда не имела намерений оккупировать Литву, и не 
только не предъявляла никаких требований подобного рода литовскому