кайзеру, что этот приказ может быть выполнен только с величайшей опасностью для 

подводных лодок, ответственность за которую он не может принять на себя. В 
связи 
с этим он готов подать в отставку. Ответ начальника кабинета, согласно которому 

его величество запрещает командующему флотом возражения против высочайших 
приказов.

18. IX. 15. Общее положение требует, чтобы в ближайшие недели мы избегали 
всякой 
возможности нарушения правил ведения подводной войны. Поэтому отдан приказ 
совершенно приостановить ее в районе западного побережья и Ламанша, а в 
Северном 
море вести ее только в призовом порядке. Практически - почти полный отказ от 
применения подлодок.

Таковы были впечатления во флоте. Ordre, contreordre, desordre{221}. Если 
пересмотреть все эти частично невыполнимые приказы и контрприказы и вспомнить 
далее, что они доходили до командиров подлодок через посредство различных 
командных инстанций, то станет понятно, какую путаницу и досаду должны были они 

вызывать у этих командиров, страдавших от непрестанного и зачастую 
противоречивого вмешательства политического руководства и кабинета. Собственная 

энергия, воззрения товарищей, а также непосредственного начальства толкали их к 

действию. Но отважным командирам подлодок грозили наказания и военный суд, если 

только оказывалось, что они не поняли неясных приказов или если возникала 
угроза 
каких-либо политических осложнений.

Насколько иначе действовала Англия в аналогичных вопросах, касавшихся морского 
могущества. Там уже много веков принят принцип, согласно которому все действия 
британских морских офицеров берутся под защиту перед лицом внешнего мира, если 
только эти действия достаточно энергичны.




5


В декабре 1915 года австрийское правительство, которое в связи с потоплением 
"Анконы"{222} одержала значительную и вполне заслуженную моральную победу над 
Вильсоном, по настоянию германского правительства было вынуждено принести 
повинную. Однако приблизительно в тот же период во взглядах германского 
военного 
командования на подводную войну произошли изменения. Фронты застыли и 
достигнуть 
решения исхода войны становилось все более трудно. Вероятно, под этим 
впечатлением 30 декабря 1915 года и 5 января 1916 года в военном министерстве 
состоялись заседания по вопросу о подводной войне. Генерал фон Фалькенгайн 
заявил, что теперь, когда Болгария встала на нашу сторону, он готов высказаться 

в пользу неограниченной подводной войны, если флот ручается за успех. 
Фалькенгайн признал, что осенью 1915 года он поддерживал канцлера в его борьбе 
против подводной войны, так как, основываясь на данных министерства иностранных 

дел, он опасался, что иначе Болгария может воздержаться от выступления на нашей 

стороне. Впрочем, сообщение Энвера, высказывания Радославова и нашего посла фон 

Вангенгейма опровергают эту теорию самым решительным образом{}an".

На заседании в военном министерстве я доказывал возможность и осуществимость 
подводной войны. Вместо новой декларации о военной зоне я предложил объявить 
торговые сношения с Англией под запретом. Адмирал фон Гольцендорф 
охарактеризовал начало подводной войны как спасение для флота, но советовал 
приступить к ней не ранее 1 марта. Фалькенгайн, Гольцендорф, военный министр 
Вильд фон Гогенборн и я достигли полного единодушия в вопросе об открытии 
подводной войны и дате ее начала.

Устное согласие Гольцендорфа на объявление подводной войны было подтверждено 
докладной запиской Генмора от 7 января. Если мы отменим ограничение подводной 
войны, - говорилось в этой записке, - то на основании имеющегося опыта можно 
твердо рассчитывать на то, что сопротивление Англии будет сломлено не позднее 
чем через полгода.