е была в руках у русских, которых, однако, не было видно. Нам 
все-таки удалось дойти до намеченной цели, где мы нашли штаб одной войсковой 
части, расположенной неподалеку от Хавеля в Пихельдорфе. Нам посоветовали сразу 
же двинуться дальше, так как никто не знал, что готовит завтрашний день.
 К утру мы дошли до Хавеля. Здесь находился батальон «Гитлерюгенд». Юноши 
произвели на меня очень хорошее впечатление: они выполняли поставленную им 
задачу с воодушевлением и со всей серьезностью. Что принесут им ближайшие часы 
и дни? Меня мучила ужасная мысль, что эта прекрасная молодежь бессмысленно 
приносит себя в жертву в последних боях. Командир дал мне одного из своих ребят,
 который показал место, где можно найти лодку для переправы, и сообщил, что 
западный берег Хавеля вверх по течению еще не занят противником. Мы залегли тут 
на целый день. Время от времени возникала перестрелка, но совершенно 
безрезультатная.
 С наступлением темноты мы сели в лодку и поплыли на юг, пока не увидели на 
западном берегу жилые корпуса Военной академии. Здесь мы свернули в канал 
направо и благополучно подплыли к самому берегу, напряженно выжидая, что будет 
дальше. Не было видно или слышно ни одной души. Я бросил свой автомат в Хавель, 
и мы осторожно двинулись в путь. Недалеко от этого места мы обнаружили недавно 
оставленный лагерь. Потом зашагали строго на запад и, не встретив ни одного 
человека, достигли учебного полигона Дебериц. Тут мы уже почувствовали себя в 
безопасности. Нам встречались отдельные отбившиеся от своей части солдаты, а 
один раз даже целая отстрелявшаяся рота. На западной оконечности полигона 
решили немного передохнуть. Забрались в чащу и попытались поспать, но из этого 
мало что вышло.
 В течение всего дня, а это было 1 мая, мы шли дальше на запад, соблюдая 
большую осторожность: по дорогам в большом количестве ехали русские. Вскоре нас 
заметили, но нам удалось быстро скрыться в лесу. Преследовать нас не стали, и 
мы провели день здесь. Ночью мы по проселкам, ориентируясь по компасу, зашагали 
в северо-западном направлении. На рассвете решили опять выждать в густом лесу и 
пролежали в нем целый день. Я так устал, что даже заснул. Перед дальнейшим 
маршем вечером все-таки собрались передохнуть у сельских жителей в каком-нибудь 
деревенском доме. Мне казалось, что боевые действия в этом районе закончились. 
Мы наблюдали, как по большим дорогам без всякого контроля двигались толпы людей.

 Когда стемнело, мы отправились дальше и добрались до одного стоявшего в 
отдалении крестьянского дома, едва освещенные окна говорили о том, что там 
кто-то есть. Мы долго стучали и кричали, наконец нам все-таки открыли, даже 
довольно дружелюбно приняли и сытно покормили. С некоторым трудом нам удалось 
заменить нашу военную форму на какие-то штатские отрепья. Потом мы распрощались 
с хозяевами и залегли на сеновале в соломе. Здесь я впервые опять хорошо 
выспался.
 Утром следующего дня, уже 3 мая, мы в прекрасную погоду зашагали вдоль 
железнодорожной насыпи в направлении на запад. Но это явилось нашей ошибкой. 
Через несколько часов нас остановил русский патруль и отвел в ближайшую деревню,
 откуда вместе с другими тоже задержанными солдатами отправили куда-то на 
грузовике. Прошло какое-то время, и мы подъехали к большой дороге Берлин – 
Науэн – Фрайзак, которую должны были пересечь. Тут я громко постучал по кабине 
водителя и закричал по-русски: «Стой!». Машина действительно остановилась. 
Матизинг и я выпрыгнули из кузова и сразу смешались с толпой пешеходов, 
двигавшихся по шоссе во всех направлениях. Поняв, что нам лучше всего 
оставаться в этой толпе, мы зашагали с нею, пока не подошли к Фрайзаку. Здесь 
шоссе было перегорожено. Мы решили провести ночь в одном из окружающих домов, 
где расположились в каком-то получулане, но все-таки смогли поспать на кровати.
 На следующий день, 4 мая, в послеполуденное время дорожное заграждение было 
снято, и мы вместе с уже собравшейся толпой смогли проследовать дальше в 
северо-западном направлении. Поздним вечером добрались до небольшого и почти 
покинутого жителями городка Зандау на Эльбе. Казалось, русские только что ушли 
отсюда. Мы расквартировались в брошенной вилле одного врача, где нашлось и что 
выпить, и чем закусить, – существенная причина побыть там подольше.
 Как и прежде, нашей целью было выйти на западный берег Эльбы. В пути мы 
однажды попали на короткое время в русский плен. Расположенный в лесу лагерь 
для военнопленных, в который нас отправили, почти не охранялся. На полевой 
кухне нас накормили здоровенным обедом. Один из военнопленных показал нам не 
охранявшуюся русскими постами дорогу, и мы сбежали во второй раз. Решили больше 
не рисковать, а спокойно подождать благоприятного случая. Приняли решение 
двигаться на Хавельберг – ближайший населенный пункт в северном направлении, 
зарегистрироваться там в полиции и найти себе крышу над головой. По дороге 
набрели на какой-то полуразрушенный постоялый двор и попросили проживавшую там 
пожилую супружескую пару за харч и жилье помочь им отремонтировать дом. Для 
начала требовалось покрыть крышу лежавшей во дворе черепицей. Сделка состоялась,
 и мы пробыли там недели четыре. При регистрации нам выдали документы и 
продовольственные талоны. Я значился как «Клаус Нагель» и первые месяцы жил под 
этим именем.
 С ремонтом крыши мы справлялись хорошо. Погода стояла прекрасная. В данный 
момент у нас не было почти никаких забот, но мы постоянно высматривали 
подходящий случай, чтобы продолжить наш путь на запад. Хавельберг находился в 
центре известной зоны выращивания спаржи. Было как раз время сбора урожая. 
Поскольку спаржа теперь не могла, как прежде, вывозиться в Берлин, все это