бности,
 и вскоре причастность Штауффенберга к покушению уже не оставляла никаких 
сомнений.
 Для проведения полицейского и криминалистического расследования все полномочия 
получил тут же назначенный командующий армии резерва Гиммлер. После краткого 
пребывания в «Волчьем логове», куда прибыл и Геринг, он, чтобы быть поближе к 
дальнейшим событиям, немедленно вылетел в Берлин… По телефону о них ясного 
представления поначалу получить не удалось. Полет Штауффенберга из Растенбурга 
до берлинского аэродрома Рангсдорф требовал два часа, а путь до имперского 
военного министерства – примерно еще одного часа. Таким образом, можно было 
рассчитывать, что Штауффенберг появится на Бендлерштрассе только после 16 часов.
 Не ранее мог, предположительно, прибыть в Берлин и Гиммлер.
 Так прошло несколько часов, за которые мы смогли снова привести себя в порядок.
 Меня отвезли к одному военному врачу, который оказал мне первую помощь и 
сделал перевязку. Когда я вернулся в Ставку, мною занялся сопровождавший 
Геринга врач, он констатировал сотрясение мозга и предписал постельный режим. 
Геринг распорядился выставить перед моей комнатой эсэсовскую охрану и 
позаботиться о том, чтобы я не вставал. Это, разумеется, оказалось невозможным, 
поскольку из всех адъютантов я получил ранение самое легкое и был более или 
менее способен нести службу.
 Профессор Брандт разрешил мне вечером снова приступить к исполнению моих 
обязанностей. Это было необходимо, ибо Гитлер уже действовал весьма активно. 
После ужина и вечернего обсуждения обстановки он заговорил со мной. Фюрер уже 
знал, что Шмундт и Боргман ранены очень тяжело, а Путткамер из-за повреждения 
колена вынужден лежать. Мне требовался помощник, и я спросил фюрера, нельзя ли 
привлечь подполковника фон Амзберга. Несколько лет назад он был адъютантом 
Кейтеля и хорошо знал условия в Ставке. Гитлер сразу согласился. Но больше 
всего его заботил вопрос, кого ему следует назначить начальником генерального 
штаба сухопутных войск. Генерал-полковник Цейтцлер считался больным. К тому же 
фюрер его вообще больше видеть не желал. В качестве преемника он думал о 
Гудериане. Лично я считал Гудериана для этой должности непригодным. Мне 
казались более подходящими генерал Буле или генерал Кребс. Но Гитлер решил 
вопрос в пользу генерала Гудериана.
 Уже вечером стали известны многие подробности из Берлина. Там инициативу 
захватил в свои руки министр Геббельс. Он вызвал к себе командира берлинского 
охранного батальона майора Ремера и соединил его по телефону с Гитлером. Фюрер 
приказал ему силой оружия восстановить в Берлине порядок.
 Тем временем на Бендлерштрассе неустойчивый в своем поведении 
генерал-полковник Фромм, уже замененный Гиммлером командующий армии резерва, 
после некоторого колебания решил проявить инициативу. Он приказал схватить 
зачинщиков и немедленно расстрелять их во дворе министерства. Это были 
полковник граф фон Штауффенберг и его офицер-порученец обер-лейтенант фон 
Хефтен, а также генерал-полковник Ольбрихт{278} и начальник штаба Общего 
управления сухопутных войск полковник генштаба кавалер Мерц фон Квирнхайм. 
Генерал-полковника Бека заставили покончить жизнь самоубийством. Гитлер был 
именно этими мерами явно разозлен и приказал предать остальных схваченных 
заговорщиков суду Народного трибунала.
 К вечеру, после отъезда Муссолини, Геббельс начал настаивать на том, чтобы 
Гитлер выступил по радио: народ испытывает неуверенность, которую можно 
устранить только непосредственным обращением фюрера. Гитлер согласился и ночью 
произнес по радио речь, назвав в ней заговорщиков поименно и заявив, что его 
хотела уничтожить «совсем небольшая группа тщеславных, бессовестных и вместе с 
тем преступных глупых офицеров». Далее он сказал: «Я воспринимаю это как 
подтверждение моей миссии. Цель моей жизни – продолжать делать то, что я делал 
доныне».
 К сообщению о смерти еще 20 июля стенографа Бергера от ранений фюрер отнесся с 
участием. 22 июля скончался посмертно произведенный в генерал-майоры полковник 
Брандт, о котором впоследствии стало известно, что он принадлежал к одной из 
групп Сопротивления, и генерал Кортен, начальник генерального штаба люфтваффе. 
Весьма своеобразную роль сыграл начальник службы связи вермахта генерал 
Фельгибель. Он оставался в Ставке фюрера всю вторую половину дня, поздравил 
Гитлера с благополучным исходом покушения, а сам, как оказалось, тоже 
участвовал в Сопротивлении. Он был арестован 21 июля и казнен.
 Генерал Шмундт, по заключению врачей, был ранен настолько тяжело, что, в 
лучшем случае, смог бы приступить к исполнению своих служебных обязанностей 
только через несколько недель. Гитлеру его особенно недоставало как раз в это 
напряженное время. Его заместитель генерал Бургдорф возглавил Управление 
личного состава сухопутных войск и лишь после смерти Шмундта в октябре 1944 г. 
занял также его место адъютанта по вермахту.
 Сам Гитлер в первы