ельдмаршал 
был тяжело ранен в голову. Когда состояние Роммеля немного улучшилось, его 
доставили на родину. На фронт он больше не возвратился.
 Через два дня в Ставку фюрера прибыл фельдмаршал Кессельринг. 20 июля он 
праздновал 40-летие своей военной службы и получил от Гитлера высшую награду – 
бриллианты и дубовые листья с мечами к Рыцарскому кресту. Приезд его был 
радостным событием. Несмотря на яростные атаки англичан, американцев, поляков и 
французов, им не удалось добиться того, чтобы фронт Кессельринга рухнул. Фюрер 
с чувством высказал ему слова признательности и похвалил за ту твердость, с 
какой тот вел в Италии умно спланированную оборону перед лицом вражеского 
превосходства.




 20 июля


 Следующим днем было 20 июля 1944 г. В первые послеобеденные часы Гитлер ожидал 
прибытия дуче. Поэтому начало обсуждения обстановки было передвинуто на полчаса 
и назначено на 12.30. Мы, участники обсуждения, собрались в этот приятный, 
теплый летний день перед бараком. Там, в кругу нескольких других офицеров, 
стояли Боденшатц, Путткамер и граф фон Штауффенберг{277}, который с 1 июля 
являлся начальником штаба командующего армии резерва генерал-полковника Фромма. 
Всего несколько дней назад фюрер вызывал его для доклада на Оберзальцберг. 
Гитлера интересовало тогда положение дел с формированием новых танковых и 
пехотных дивизий. Сегодня же Штауффенберг должен был доложить о возможностях 
выполнения приказа фюрера.
 Гитлер поздоровался за руку со всеми стоявшими перед бараком офицерами и, 
сопровождаемый ими, сразу вошел в помещение для обсуждения обстановки, где его 
уже ожидали: Кейтель, Йодль, Кортен, Буле (начальник штаба ОКВ по сухопутным 
войскам), Шмундт, Хойзингер, Варлимонт, Фегеляйн, Фосс, полковник Брандт 
(начальник оперативного управления генштаба сухопутных войск), капитан 1-го 
ранга Асман (Первый адмиралтейский штабс-офицер штаба оперативного руководства 
вермахта), Шерф, посланник Зоннляйтнер, Боргман, Гюнше, Ион фон Фрейенд, 
подполковник Вайценэггер (начальник оперативного отдела штаба Йодля), майор 
Бюхс (офицер генштаба люфтваффе при Йодле) и два стенографа (д-р Бергер и 
Бухольц).
 Обсуждение обстановки, как всегда, началось с доклада Хойзингера о положении 
на Восточном фронте. Я стоял чуть в стороне и уточнял с другими адъютантами 
программу приема Муссолини. Меня вдруг заинтересовал один пункт в докладе 
Хойзингера, и я подошел к другой стороне стола, чтобы получше разглядеть 
лежавшую на нем карту с обстановкой. Здесь я простоял несколько минут до взрыва 
бомбы.
 Это произошло в 12.40. На какое-то мгновение я потерял сознание. Очнувшись, 
увидел валявшиеся вокруг деревянные обломки и груды битого стекла. Моей первой 
же мыслью было как можно скорее выбраться отсюда. Я выкарабкался через окно и 
побежал вокруг барака к главному входу. Голова гудела, из нее и из горла лилась 
кровь, я почти оглох. У входа в барак я увидел ужасную картину. Там уже лежало 
несколько тяжелораненых, а другие раненые едва держались на ногах и падали. 
Гитлера вывел фельдмаршал Кейтель. Его мундир и брюки висели клочьями, но, как 
показалось мне, серьезных телесных повреждений он не получил. Фюрер сразу же 
отправился в свой бункер, где им занялись врачи. Выяснилось, что тяжелые 
ранения получили 11 участников обсуждения; их немедленно доставили в 
находившийся в четырех километрах от Ставки госпиталь.
 Все остальные были легко, а некоторые и довольно тяжело ранены, почти у всех 
лопнули барабанные перепонки. Я бросился в соседний барак со средствами связи, 
по телефону вызвал ведающего ею подполковника Зандера и приказал ему немедленно 
блокировать связь для всех, кроме Гитлера, Кейтеля и Йодля, чтобы не 
просочились ложные известия.
 Затем я поспешил в бункер фюрера. Войдя, я увидел Гитлера сидящим в своем 
рабочем помещении. У него было возбужденное, почти радостное лицо человека, 
ожидавшего чего-то тяжкого, но счастливо избежавшего этого. Он спросил меня о 
моих ранениях, и я ответил, что всем нам невероятно повезло.
 Разговор сразу же перешел на причины покушения и личность покушавшегося. 
Гитлер категорически отверг подозрение, будто взрыв совершили сотрудники 
«Организации Тодта», за несколько дней до того ведшие работы в этом бараке.
 Тем временем обнаружили отсутствие графа Штауффенберга и стали искать его. 
Вскоре установили, что после начала обсуждения он незаметно удалился, а затем в 
соседней комнате пытался поговорить по телефону, но, не дождавшись соединения и 
оставив свою папку, поспешил к автомашине, в которой уже сидел обер-лейтенант 
фон Хефтен, его офицер-порученец. Комендант Ставки фюрера уже объявил тревогу, 
так что все посты получили указание никого не пропускать. Внешний 
контрольно-пропускной пункт машина Штауффенберга смогла проехать только после 
того, как это разрешил по телефону адъютант коменданта Ставки. Он знал 
Штауффенберга лично, утром завтракал с ним и предположил, что полковнику 
потребовалось срочно вернуться в Берлин. Никакой взаимосвязи между взрывом и 
спешкой графа он не усмотрел; таким образом Штауффенберг смог беспрепятственно 
подъехать к ожидавшему его и уже готовому взлететь «Хе-111» начальника тыла 
сухопутных войск. Постепенно становились известны все новые и новые подр