ой должности. В тот же 
самый момент Цейтцлер попросил фюрера освободить его от обязанностей начальника 
генерального штаба сухопутных войск. Причина, по которой фюрер расстался с 
Манштейном и Клейстом, заключалась прежде всего в том, что оба они были 
полностью несогласны с принципами его командования. Преемником Манштейна стал 
произведенный в фельдмаршалы генерал-полковник Модель, а Клейста – Шернер{273}. 
От них обоих Гитлер ожидал большой строгости и беспощадности в командовании. Он 
все еще придерживался взгляда, что 1943 г. стоил русским больших потерь и силы 
Сталина находятся в состоянии разложения. Было ли это его действительным 
мнением, установить я не мог. Порой он склонялся к более трезвому и серьезному 
видению происходящего, а временами предавался необоснованной уверенности в 
своих силах. Правда, черпать ее из донесений Цейтцлера об обстановке он никак 
не мог.
 Гитлер неоднократно говорил о возможности разрыва Сталина с Западом. При этом 
он переоценивал некоторые признаки с русской стороны, в которых постоянно видел 
холодный расчет Сталина на то, чтобы сделать своих западных союзников 
уступчивыми.




 Бои в Италии


 На Итальянском театре военных действий 4 января снова начались бои. Однако 
между англичанами и американцами, которые вели свои наступательные действия 
каждый сам по себе, не всегда царило согласие. Любая их новая операция 
требовала длительной подготовки. Они лишь медленно продвигались южнее горного 
массива Кассино. Успешная высадка американцев у Неттуно не принесла им 
немедленного перелома. Их войскам понадобилось много дней, чтобы перейти в 
первое наступление на северном направлении. Кессельринг использовал время, 
чтобы создать успешную оборону. Гитлер приказал перебросить из Франции и с 
Балкан новые войска, потребовав нанести американцам в Италии поучительное 
поражение.
 В день перед своим новым наступлением, 25 февраля, американцы произвели 
крупный налет авиации на монастырь Монте-Кассино и полностью разрушили его. 
Однако невосполнимые художественные ценности аббатства удалось заранее спрятать 
в безопасности. В районе самого монастыря ни одного немецкого солдата не было. 
Тем не менее американцы сочли необходимым разбомбить данный объект. Это было 
варварством. Монахи и остальные обитатели укрылись в обширных катакомбах, и 
жертв среди них не было.




 Воздушные налеты на военные предприятия


 Воздушный террор в отношении территории рейха с начала года усилился. 11 
января американские бомбардировщики бомбили днем военные заводы люфтваффе в 
Хальберштадте, Ошерслебене, Брауншвейге и Магдебурге. Хотя они потеряли 59 
самолетов, но погибло и 40 наших истребителей. Люфтваффе посчитала отражение 
данного налета своим успехом. Нельзя было отрицать, что это в какой-то мере 
послужило устрашением, ибо свыше четырех недель дневные бомбежки не повторялись,
 хотя 20 января и был произведен крупный ночной налет английской авиации на 
Берлин. Он привел к большим жертвам среди населения, но причинил лишь 
незначительный ущерб предприятиям военной промышленности. После телефонного 
сообщения Геббельса Гитлер снова обрушился с упреками на люфтваффе.
 20 февраля американцы, сопровождаемые своими и английскими истребителями 
дальнего радиуса действия, начали дневное воздушное наступление. Их целями были 
производившие истребители заводы в районе Лейпцига и шарикоподшипниковые заводы 
в Швайнфурте, Штутгарте и Аугсбурге. Некоторые предприятия оказались разрушены 
на 75 %. Выпуск истребителей упал примерно до 800 в месяц. Налеты продолжались 
и привели производство авиационного вооружения в весьма тяжелое состояние. 
Мильх думал о том, как передать его в руки Шпеера, и говорил с ним об этом 
плане при встрече в Хоенлихене. Шпеер тоже видел такую необходимость, зная, что 
теперь наступил последний момент для особенно активной тенденции в вооружении 
люфтваффе, а особенно производстве истребителей. После того как американцы пять 
дней подряд бомбили заводы, выпускающие их, было принято решение передать 
«истребительный штаб» представителю Шпеера Зауру.




 Слухи о покушении


 В один из этих дней февраля 1944 г. Гитлер в ежедневном обзоре иностранной 
прессы прочел сообщение из Стокгольма, в котором коротко и деловито говорилось, 
что уже есть его будущий убийца. Один офицер генерального штаба сухопутных 
войск намерен просто-напросто застрелить его. Фюрер вызвал меня к себе и вручил 
сообщение с указанием сделать все для того, чтобы не допустить такого покушения.

 Я обсудил это дело с комендантом Ставки фюрера и с штандартенфюрером СС 
Раттенхубером, который отвечал за его личную безопасность. Мы пришли к выводу, 
что необходимо немедленно ввести проверку портфелей и больших папок всех 
посетителей с целью обнаружения спрятанного в них оружия. Осуществить эту меру 
в Восточной Пруссии нам не удалось, ибо после разговора с Гитлером мы сели в 
поезд и временно перенесли его Ставку на Оберзальцберг и в Берхтесгаден. Фюрер 
согласился с планом нарастить бетонные стены и потолок в его бункере в «Волчьем 
логове», а пока руководить с Оберзальцберга. Там я сразу спросил его, какие 
меры следует принять для контроля посетителей. Никакого интереса к этой теме он 
не проявил, но сказал, что поговорит о том непосредственно с Раттенхубером. 
Состоялся ли разговор или нет, я не заметил. Во всяком случае, никаких 
изменений в обычных мерах безопасности на Оберзальцберге не произошло.