рцени доставил дуче на «Шторьхе» на аэродром, где его сразу же 
пересадили на более крупный самолет, вылетевший в Вену. Оттуда Скорцени 
позвонил в Ставку фюрера и доложил об успехе. Гитлер поздравил его и пожаловал 
ему Рыцарский крест. Через два дня Муссолини, совершенно сломленный, прибыл в 
Растенбург. У меня было такое впечатление, что он вообще не помышляет больше 
заниматься политикой. Однако Гитлер отправил его в Мюнхен, чтобы оттуда он 
начал играть свою новую роль. Уехал Муссолини потихоньку, без всякого шума. 
Время его истекло. Но фюрер все еще относился к нему благосклонно.




 Мысли о сепаратном мире


 В эти недели перманентного кризиса и невероятной активности наших противников 
приближенные Гитлера стали заговаривать с ним о планах договориться с одним из 
этих противников о мире. Было ясно видно, что Риббентроп и Геббельс весьма 
склонны к тому. Они попытались привлечь фюрера на собственную сторону своими 
соображениями насчет такой договоренности со Сталиным{265}. В принципе Гитлер 
тоже склонялся к такой возможности, но сказал, что это возможно, только стоя на 
сильной позиции. Он больше надеется на распад союза наших врагов. Установление 
взаимопонимания с западными государствами считает исключенным. Черчилль – враг 
по своему внутреннему убеждению и не успокоится до тех пор, пока Германия не 
будет разбита, даже если сам при этом потеряет всю британскую мировую империю. 
На договоренность о мире с Россией он, фюрер, решиться не может, ибо большевики 
остаются врагами рейха.
 Отношение Гитлера к идее сепаратного мира осенью 1943 г. казалось мне 
двойственным. Но я полагал, что сами по себе он эти соображения полностью не 
отвергал, даже если потом и вернулся к той точке зрения, что победу может 
принести только борьба. Однако вскоре он уже стоял на этой позиции совершенно 
один. Немецкие войска отступали на всех фронтах. Уверенность в победе исчезала, 
оставалась несломленной только вера в то, что фюрер найдет выход. Вера эта 
укрепляла у Гитлера сознание своего мессианства, он не мог поверить в то, что 
все германские усилия и тяготы, гигантские потери от бомбежек и жертвы на 
фронтах окажутся напрасными. В эти недели осени 1943 г. я видел, что фюрер 
полон глубокой веры в свою миссию и, как кажется, уповает на чудо.
 С другой стороны, было ужасающим констатировать, как все безудержнее рос 
антисемитизм Гитлера по мере продолжения боев в России. В разговорах с 
Гиммлером и Геббельсом он не оставлял никакого сомнения в том, что все творимое 
с евреями его совершенно не беспокоит. В остальном же самым радикальнейшим 
среди национал-социалистических руководителей казался мне Геббельс, между тем 
как Гиммлер, при всем том, что он делал, все больше и больше задумывался о 
будущем.
 С осени 1943 г. многие вновь и вновь спрашивали меня: каким же образом мы 
хотим выиграть войну? Дать верный ответ на этот вопрос мне было очень трудно. 
Но я никому не позволял подумать, будто сам еще верю в полную победу. То, что, 
к примеру, делалось в люфтваффе, при все возраставшем превосходстве наших 
противников в воздухе, показывало: если не случится чуда, поражение неизбежно. 
В таких разговорах я не оставлял сомнения на тот счет, что изменения в 
результате успешного применения технически нового оружия (имея в виду новые 
реактивные истребители и создание «Фау-1» и «Фау-2») считаю возможными, но сам 
в это не верил. Это новое оружие для исхода войны никакого значения уже больше 
иметь не сможет, поскольку, как я предполагал, война закончится в 1944 г.
 Меня спрашивали и о том, нет ли какого-нибудь способа отстранить Гитлера от 
власти, иначе говоря – убить. Я категорически отрицал.
 Вот уже шесть лет служил я адъютантом фюрера и замечал, что его доверие ко мне 
постоянно росло. Я был полон решимости выполнять свою задачу, что бы ни 
произошло. Пусть поворота добиваются другие, раз считают его неизбежным.




 Глава V


 Сентябрь 1943 г. – май 1948 г.


 Осенью 1943 г. война вступила в особенно жестокую стадию. Удивительным в это 
время было поведение солдат-фронтовиков. Из миллионов одевших форму сухопутных 
войск в непосредственных боях на фронтах находилось относительно небольшое 
число. Значительная часть этих войск была связана подвозом и снабжением. Гитлер 
снова и снова давал указания прочесывать тыловые службы и армию резерва и 
отправлять молодые контингенты на фронт. Не знаю, в чем тут дело, но все усилия 
подбрасывать в большом количестве пополнения измотанным сражающимся частям 
ожидаемого результата не давали. Численность личного состава всех соединений 
сухопутных войск была ниже среднего уровня. Командиры батальонов радовались, 
когда у них имелось 200-300 человек. А когда дело доходило до боя, эти цифры 
резко падали вниз. Однако дух солдат, их готовность действовать и воля 
сражаться оставались стабильными, а роль Гитлера как фюрера – неоспоримой. 
Многие из них были твердо убеждены в том, что у него есть в резерве и оружие, и 
боевые соединения – основа для новых успехов, пробивающих путь к победе. Но, в 
отличие от этой уверенности, те, кто мог видеть положение в целом и получить 
полное представление о нем, знали: поражение – вопрос только времени.




 Высадка англо-американцев на Сицилии


 В сентябре 1943 г. американцы и англичане высадились в Южной Италии. Им 
удалось относительно быстро закрепиться и захватить города Неаполь и Фоджу. У 
нас сложилось впечатление, что на перв