я видел в угрожающем положении на множестве наших фронтов: требовала все 
больше дивизий Италия, во Франции нами создавался фронт обороны против 
вторжения англо-американцев, наши войска были скованы в Греции на Пелопоннесе и 
в Норвегии.




 Самоубийство Ешоннека


 В августе 1943 г. мне пришлось обратить внимание Гитлера на разногласия в 
руководстве люфтваффе. С начала года расхождения во мнениях между Герингом и 
Ешоннеком стали усиливаться и преодолеть их уже было невозможно. Геринг 
наводнил свой штаб разными молодыми офицерами генерального штаба и практически 
руководил люфтваффе с их помощью, невзирая на их принадлежность к тому или 
иному роду войск. Это, естественно, создало немыслимую ситуацию.
 В первые августовские дни мне утром позвонил адъютант Ешоннека и попросил 
прийти к нему на завтрак. Я нашел начальника генерального штаба люфтваффе в 
отчаянии и раздраженном состоянии. Геринг взвалил на него всю вину за постоянно 
усиливающиеся британские бомбежки и в своих упреках был невыносим, необуздан, 
несправедлив и говорил не по существу. Я, как можно спокойнее побеседовав с 
Ешоннеком, предложил ему явиться сегодня на обсуждение обстановки у Гитлера. 
Когда я доложил об этом фюреру, тот сразу согласился принять его, но сказал мне,
 что ни в коем случае не позволит Ешоннеку покинуть свой пост, ибо не знает 
никого другого, кто мог бы руководить люфтваффе при несостоятельности Геринга. 
Ешоннек пробыл у Гитлера почти два часа. Уходя, он поблагодарил меня, за то что 
я устроил ему неформальный прием у фюрера за обедом, но добавил: ему все-таки 
придется работать вместе с Герингом. Я видел, что разногласия между ними отнюдь 
не устранены, но что поделать, не знал.
 Утром 19 августа мне позвонил адъютант Ешоннека и сообщил, что он застрелился. 
Я просто оцепенел от неожиданности. Еще перед полдневным обсуждением обстановки 
в Растенбург прилетел Геринг. Я встретил его на аэродроме и проводил в Ставку 
фюрера. Он передал мне два письма, оставленные для меня Ешоннеком, и спросил, 
не говорил ли тот мне что-либо или не намекал как-то насчет своего намерения. Я 
с чистой совестью ответил отрицательно. Геринг захотел узнать и содержание 
писем. Отказавшись сделать это, я сунул письма в полевую сумку, а потом прочел 
их в спокойной обстановке.
 Ешоннек жаловался на отношение к нему Геринга, на его непрерывные телефонные 
звонки с упреками по поводу крупных английских бомбежек и на многое другое, 
ответственность за что главнокомандующий люфтваффе несправедливо возлагал лично 
на него. Он описывал свои тщетные усилия создать эффективную люфтваффе. Эти 
письма очень взволновали меня, и вечером я сообщил их содержание Гитлеру, 
который упрекнул Ешоннека в том, что своим самоубийством тот ничего не улучшил, 
а сделал только личный вывод. У меня возникло впечатление, что Геринг и после 
смерти Ешоннека отозвался о нем плохо, исказив его намерение в том духе, что 
тот самоубийством якобы хотел обнажить слабые места в деятельности своего 
главнокомандующего. Ничего подобного места не имело. Через несколько дней 
Ешоннека похоронили поблизости от штаб-квартиры люфтваффе, а Геринг назначил 
начальником ее генерального штаба генерала Кортена.
 Смерть Ешоннека показалась мне характерной для ситуации в люфтваффе и 
постоянного перенапряжения этой составной части вермахта. С оперативной точки 
зрения, она после воздушной битвы за Англию больше никакой роли не играла и на 
выполнение крупных задач способна не была. Готовности авиаторов действовать не 
отвечала неправильная структура люфтваффе. Правда, она еще делала многое для 
поддержки сухопутных войск, но на Западе – как это ясно показало лето 1944 г. – 
в обороне рейха безнадежно уступала авиации противника. Что же касается 
возрастающего качества русской фронтовой авиации, то значительное время наши 
летчики превосходили ее своим более высоким мастерством. Однако в дальнейшем 
они стали уступать и здесь ввиду продолжающейся амортизации материальной части. 
Из-за нехватки горючего (и при том, что самолетов у нас производилось 
достаточно) боевые действия вели слабо обученные и неопытные пилоты, 
становившиеся легкой добычей английских и американских.
 Если Ешоннек едва ли еще распоряжался, так сказать, капиталом в виде люфтваффе,
 то его преемники Кортен, Крайне и Коллер с присущим каждому из них 
темпераментом уже растранжиривали его направо и налево. Так, Кортен хозяйничал 
с размахом и всякими там деталями себя не обременял. Крайпе то