будет очень 
затруднено. Но Гитлера от его плана было не отговорить.
 Апрель принес новые визиты государственных деятелей союзных стран. Побывали 
Муссолини, Антонеску, Хорти, Квислинг, Павелич, Лаваль и Осима.
 Муссолини провел три дня в Клезхайме и имел с фюрером несколько бесед, пытаясь 
убедить его закончить войну с русскими как можно быстрее. Это была хорошо 
известная Гитлеру тема, которую он отвергал. Дуче в дальнейших беседах проявлял 
свою незаинтересованность и был очень молчалив. По нему было ясно видно: он 
считает войну проигранной, и, с его точки зрения, у Италии больше нет шанса 
повернуть ее ход к лучшему. Я заговорил с фюрером в те дни об этом и высказал 
свое впечатление. Гитлер ответил: сам Муссолини никакого влияния на ход 
операций уже оказать не может, и он боится, что в Италии в руководстве вскоре 
может произойти что-то в ущерб нам.
 Адмирал Хорти тоже захотел узнать, что думает Гитлер о продолжении войны. 
Фюрер прочел ему целый доклад о положении на фронтах, нарисовав картину весьма 
положительную. Мне показалось, что адмирал доклад этот с присущей ему 
любезностью выслушал очень внимательно, но ожидал услышать то, чего в нем не 
оказалось. Риббентроп атаковал Хорти из-за проводимой тем политики по отношению 
к евреям. Риббентроп считал, что следует транспортировать на Восток 800 тысяч 
венгерских евреев. Но адмирал на это не отреагировал, предпочитая пустить дело 
на самотек.
 В целом о визитах этого месяца можно сказать: все визитеры приехали 
недоверчивыми и такими же уехали, ибо все они имели перекрестные связи в других 
странах. Оттуда они слышали обо все усиливающемся продвижении американцев и 
русских, которое не оставляло сомнений, что еще в 1943 г. последуют их крупные 
наступательные операции. Но Гитлер все еще уповал на слабость русских и 
надеялся на успех «Цитадели».




 Гитлер требует усиления зенитной обороны


 Весьма озабоченный характер носили мои разговоры с Гитлером в апреле насчет 
положения в воздухе. Англичане с неизменным упорством совершали свои воздушные 
налеты на германские города, и фюрер не знал, что ему предпринять против этого. 
Почти каждый день после ужина он звал меня в большой холл, и там мы ходили 
взад-вперед, разговаривая часа по два. Гитлер ясно сознавал превосходство 
англичан в воздухе и еще настойчивее требовал усиления зенитной 
противовоздушной обороны. Я вынужден был без прикрас сказать ему, что от 
огромного использования зенитной артиллерии большого эффекта не жду. Зенитками 
можно в любом случае только отвлечь бомбардировщики от подлета к объектам в 
ясную погоду и от прицельного бомбометания. Но при ночных бомбежках они как 
оружие обороны малоэффективны. Гитлер против моего мнения не возражал и даже 
соглашался с ним.
 Удручающим было слышать мнение фюрера о Геринге. Он знал мое критическое 
отношение к Герингу еще с 1940 г. и никогда не забывал об этом. Ход развития 
люфтваффе за годы войны всегда давал ему повод для критики Геринга как ее 
главнокомандующего. Слова Гитлера по его адресу звучали жестко и отрицательно. 
Более того, в эти апрельские дни в «Бергхофе» у меня сложилось впечатление, что 
он Геринга вообще больше знать не желает. Я пытался смягчить эту оценку 
рейхсмаршала, указывая на тяжелый ход войны на Востоке и на связанное с ним 
тяжелое положение в области военного производства. Гитлер это сознавал, но его 
критику насчет создания новых самолетов я не мог не признать справедливой. Он 
проводил сравнение с подводным флотом. Там, говорил фюрер, наличие у англичан в 
1942 г. приборов обнаружения субмарин привело к большим потерям. Тогда Дениц 
решил выпускать вновь подводные лодки в море только в том случае, если будет 
обеспечена действенная защита от английских радаров. Конструкторская работа 
вскоре позволила это сделать. Такая способность военно-морского флота находить 
выход из положения заслуживает признания и означает большую помощь, поскольку 
ему, фюреру, больше об этом заботиться не надо. Прежде у него не было причины 
лично следить за развитием люфтваффе, да он и не много понимал в этом деле. А 
теперь ему приходится вникать во все детали и оказывать большее влияние на ее 
развитие. Однако в повседневном общении с Герингом Гитлер и впредь своего 
раздражения им и люфтваффе замечать не давал.
 В последние апрельские дни мы стали получать подробные донесения из группы 
армий «Центр» об обнаруженных в лесу у Катыни захоронениях трупов. Министерство 
иностранных дел созвало и направило в Катынь международную комиссию медиков. В 
ее состав вошли крупнейшие судебные медэксперты из университетов Гента, Софии, 
Копенгагена, Хельсинки, Неаполя, Аграма, Праги, Братиславы и Будапешта. К 30 
апреля 1943 г. было раскопано 982 трупа польских офицеров, которые в 
марте-апреле 1940 г. были убиты выстрелом в затылок. Ознакомившись с докладом 
комиссии, Гитлер