фицеров этой группы армий в 
сравнении с последним посещением Гитлера. Они снова глядели в будущее с 
надеждой.
 В винницкой же Ставке фюрера настроение царило другое. 28 февраля отряд 
командос полностью разрушил в Норвегии завод в Ферморке по производству тяжелой 
воды, и тот перестал существовать.




 Упреки в адрес люфтваффе


 1 марта англичане предприняли крупный воздушный налет на Берлин. Сообщалось, 
что 250 их четырехмоторных самолетов сбросили на столицу рейха 600 тонн бомб. 
Они разрушили 20 тыс. зданий, оставили без крыши над головой 35 тыс. человек и 
700 убили. Этот тяжелый налет подтолкнул Гитлера к резким нападкам на люфтваффе.
 Когда неделю спустя, 7 и 8 марта, Геббельс побывал у фюрера, тот вел с ним 
долгие и обстоятельные разговоры об усиливающейся воздушной войне англичан. 
Гитлер не скупился на упреки в адрес люфтваффе. Подверг он нападкам и генералов 
сухопутных войск. Возлагая главную вину за сталинградское поражение в большей 
мере на союзные армии итальянцев, румын и венгров, фюрер не щадил и немецких 
генералов. Он упрекал их в том, что у них нет непоколебимой веры в правильность 
этой борьбы, что они понятия не имеют о современном оружии и материальной части 
и следят за ходом событий на фронтах с предвзятым недоверием. Порой Гитлер 
приходил в такое возбуждение, что никто не мог его перебить. Он предписал 
люфтваффе назначить «командующим воздушным нападением на Англию» молодого 
опытного офицера, дать ему хорошие авиационные части и приказать постоянно 
совершать массированные налеты на английские города. Эту задачу доверили 
полковнику, позднее генералу, Пельтцу, но ввиду нехватки боевых соединений он 
так никогда и не смог выполнить ее с полным эффектом.
 13 марта Гитлер вылетел обратно в Растенбург. Попутно он посетил штаб-квартиру 
группы армий «Центр» под Смоленском и имел долгую беседу с ее командующим 
фельдмаршалом фон Клюге. Настроение было хорошим и уверенным. Фюрер сказал: 
никто не может знать, исчерпал ли русский свои силы до конца.




 Планирование «Цитадели»


 Гитлер уже планировал новое наступление на Восточном фронте. Оно получило 
кодовое наименование «Цитадель». Намечалось сначала вновь захватить особенно 
бросающийся в глаза выступ – нависающий «балкон» – в районе Курска.
 Полет из Смоленска в Растенбург прошел без каких-либо особенных инцидентов. 
Только после войны я услышал, что во время этого полета на Гитлера должно было 
быть совершено покушение{258}. Начальник штаба группы армий «Центр» полковник 
фон Тресков был противником Гитлера, полным решимости убить его. Когда я, 
ничего не зная о якобы находившемся в самолете фюрера пакете с бомбой, пролетал 
над бесконечными лесами (сам я летел обратно на «Хе-111»), мне вдруг пришла в 
голову мысль: а что если «Кондор» Гитлера исчезнет в одном из этих лесов? Но 
все мы в добром здравии вернулись в Растенбург и оттуда отправились в «Волчье 
логово».
 Последующие дни были довольно спокойными, пока Гитлер не обрушился снова с 
бранью на люфтваффе за то, что англичане беспрерывно бомбят германские города. 
Крупные воздушные налеты пережили Нюрнберг и Мюнхен. Когда 20 марта фюрер 
прибыл в Берлин, он немедленно переговорил с Герингом о налетах вражеской 
авиации и непригодности генералов люфтваффе. В эти дни он крайне резко 
высказывался и насчет неспособности самого Геринга. Но все это никакого влияния 
на их личные взаимоотношения пока не оказало.
 21 марта Гитлер, как то уже стало привычным, произнес речь по случаю «Дня 
героев» в берлинском Цейхгаузе. Он с глубоким уважением и признательностью 
говорил о погибших до сего дня 542 тысячах человек, сказав, что они «являются 
незабвенными героями и пионерами лучшей эры и навсегда останутся в наших рядах».

 Этот день приобрел особое значение лишь позже. После войны полковник 
генерального штаба Рудольф Кристоф фон Герсдорф, начальник разведывательного 
отдела (1с) штаба группы армий «Центр», утверждал, что во время торжественной 
церемонии в Цейхгаузе пытался произвести покушение на Гитлера, пронеся 
взрывчатку в карманах своей шинели{259}. По его словам, только спешка фюрера 
при обходе устроенной в Цейхгаузе выставки советского трофейного оружия 
помешала ему взорвать уже взведенную бомбу с часовым механизмом. Я хорошо помню 
эту мою встречу с Герсдорфом, он особенно запомнился мне элегантностью своей 
униформы. Высокий и стройный, полковник сопровождал нас по выставке и долго 
разговаривал до того с адъютантом Кейтеля майором Ионом фон Фрейендом. То, что 
в карманах у него при этом находилась взрывчатка, считаю неправдоподобным.
 На Восточном фронте начался пер