се больше занимавшей Гитлера, служила люфтваффе. Геринг тоже 
присутствовал в Мюнхене, и мне бросилось в глаза, что фюрер не привлекал 
рейхсмаршала к беседам столь интенсивно, как раньше. Гитлер говорил мне также, 
что Геринг недостаточно точно информирован о положении дел на фронтах и о 
нынешних условиях. О возникающих проблемах люфтваффе фюрер предпочитал теперь 
говорить с Ешоннеком. В разговорах со мной он подчеркивал необходимость защиты 
территории рейха от воздушных налетов. Для его обороны надо производить больше 
зениток, ибо одних самолетов хватает редко – либо они заняты в других местах, 
либо мешает плохая погода. Следует строить и больше башен с зенитными 
установками, например, в Мюнхене и Нюрнберге. Преимущество этих башен уже 
подтверждено в Берлине и Гамбурге.
 Насчет Восточного фронта он сказал так: надеется, что никаких неожиданностей 
там не произойдет, хотя и полагает, что с началом зимы русские приступят к 
новым операциям. Из совместных действий англичан и американцев в Северной 
Африке Гитлер сделал вывод насчет обещания русских предпринять вскоре крупное 
наступление.
 19 ноября Гитлеру позвонил Цейтцлер и доложил: русские начали свое крупное 
наступление на Дону. После сильной артиллерийской подготовки и частично 
ураганного огня они, введя в бой большое количество танков с посаженной на них 
пехотой, стали продвигаться на юг и глубоко вклинились в полосу румынской армии.
 Русские шагают через распадающиеся румынские позиции, почти не встречая 
сопротивления. Гитлер приказал немедленно бросить туда находящийся в резерве 
48-й танковый корпус генерала Хайма. Но о боеспособности этого корпуса фюрер 
был информирован неверно. Одна, немецкая, дивизия его еще только формировалась. 
Вторая – а это была румынская танковая дивизия – превосходства русских в силах 
не выдержала и через несколько дней оказалась разбитой. Гитлер был возмущен и 
разгневан таким поведением командира корпуса, который вследствие противоречивых 
приказов, а также действий сильного противника очутился в безвыходной ситуации. 
Фюрер распорядился немедленно убрать генерала Хайма с занимаемого поста и 
приговорить его к смертной казни. Шмундту удалось не допустить приведения 
приговора в исполнение.
 20 ноября Гитлер приказал задействовать в качестве нового «руководящего штаба» 
командование тем временем переведенной из группы армий «Север» в группу армий 
«Центр» под Витебск 11-й армии (фельдмаршал фон Манштейн), преобразованной в 
группу армий «Дон». Теперь ее следовало ввести в боевые порядки оказавшейся под 
угрозой группы армий «Юг». Фюреру была совершенно ясна критическая ситуация, но 
он не верил в то, что русское вклинение будет иметь дальнейшие серьезные 
последствия. Он предполагал, что 6-я армия может на несколько дней оказаться в 
окружении, но затем контрударом, нанесенным несколькими резервными соединениями,
 положение в общем и целом удастся нормализовать. Как быстро показал ход 
событий, тем самым Гитлер значительно недооценил силы русских.
 Особой катастрофой первых двух дней явилась отвратительная погода с морозом, 
туманом, снегом и плохой видимостью, из-за которой в небо не смог подняться ни 
один самолет. 20 ноября началось русское наступление и южнее Сталинграда. Было 
видно, что русские хотят окружить этот город, что и удалось им уже 23 ноября.
 Донесения Цейтцлера становились все более тревожными, а потому фюрер решил 
поздним вечером 22 ноября выехать поездом в Восточную Пруссию. Поездка заняла 
почти 20 часов, так как приходилось останавливаться на три-четыре часа для 
необходимых телефонных переговоров с Цейтцлером. Тот все настойчивее требовал 
дать 6-й армии разрешение на отход с ведением арьергардных боев. Но Гитлер не 
позволил сделать ни шагу назад. Если в первые дни он, несомненно, верил в 
возможность ликвидации русского вклинения, то затем стал считать, что 
контрнаступление на Сталинград можно провести только вновь сформированной 
армией, а это требовало более длительной подготовки. В любом случае, 
генерал-полковник Паулюс свои позиции в Сталинграде был обязан удерживать.
 Первейшей заботой фюрера по прибытии в свою Ставку была организация снабжения 
окруженных войск по воздуху. На эту тему он вел продолжительные разговоры с 
Герингом и Ешоннеком. Геринг заверил его, что люфтваффе в состоянии некоторое 
время обеспечивать 6-ю армию всем необходимым, а Ешоннек в данном случае не 
возразил. Отсюда Гитлер сделал вывод, что армию можно снабжать по воздуху и это 
дает ему возможность готовить деблокирующее наступление.
 Но заверение Геринга сразу вызвало критические голоса. Прежде всего ему не 
поверил Цейтцлер, который недвусмысленно высказал это фюреру. В самой люфтваффе 
серьезнейшие сомнения имелись у генерал-полковника фон Рихтхофена. Успешное 
снабжение по воздуху он считал исключенным, обосновывая свою точку зрения 
плохими метеоусловиями, которые в зимние месяцы еще более ухудшатся; кроме того,
 люфтваффе не распола