На самом деле во Фленсбург поехали фон Фридебург и Фрайдель, причем поехали на 
автомобиле. Через Гамбург и через линии немецких войск их сопровождал 
подполковник Трамбалл Уоррен, мой адъютант с канадской стороны. Я сказал, что 
они должны вернуться в мой тактический штаб к 6 часам вечера следующего дня, 4 
мая. Кинцель и Вагнер оставались в штабе. 

Я был уверен, что фон Фридебург вернется с полномочиями на подписание 
капитуляции. Поэтому я решил встретиться с журналистами в 5 часов вечера 4 мая 
и описать им все, что произошло за последние несколько дней, и о том, что, как 
я надеялся, должно произойти в этот день в 6 часов вечера. 

Как уже говорилось, мне обычно не очень удавались пресс-конференции. В конце 
этой я получил следующую записку от Алана Мурхеда, неофициального 
пресс-секретаря моего штаба: 
«Дорогой фельдмаршал, позвольте мне, от имени корреспондентов, поблагодарить 
Вас за великолепную пресс-конференцию, проведенную сегодня. Мы крайне 
признательны Вам за интерес, проявленный к нам в этот исторический момент, и 
нам остается только сердечно поздравить Вас с блестящим завершением Вашего 
долгого пути из пустыни. Сегодня вечером все мы старались как можно лучше 
написать репортаж, которого так долго ждали, может быть, лучший репортаж в 
нашей жизни. Я хотел бы попросить Вас, в качестве еще одного одолжения, 
подписать прилагаемые копии Вашего соглашения о прекращении огня. С наилучшими 
пожеланиями, Алан Мурхед».

Фон Фридебург и Фрайдель вернулись в мой штаб во время пресс-конференции. Я 
увидел, как в палатку вошел полковник [360] Иварт, мой штабной офицер, и понял, 
что ему известен ответ. Но я закончил свое выступление и только потом спросил 
Иварта, вернулся ли фон Фридебург. Он ответил, что вернулся. Я сказал 
корреспондентам, что они могут пойти со мной в мою палатку для совещаний и 
присутствовать при заключительной сцене. 

Немецкая делегация снова выстроилась под флагом Соединенного Королевства перед 
моим фургоном. Я пригласил фон Фридебурга в фургон одного. Я спросил, подпишет 
ли он все условия капитуляции, как я требовал; он ответил утвердительно. Он 
выглядел очень подавленным, и я велел ему выйти и присоединиться к остальным 
снаружи. Дело было около 6 часов вечера. Я распорядился провести церемонию 
немедленно, в палатке, установленной специально для этой цели и оснащенной 
записывающей аппаратурой. Немецкая делегация проследовала к палатке на глазах 
солдат, военных корреспондентов, фотографов и прочих — все были крайне 
возбуждены. Они знали, что война закончилась. 

Документ о капитуляции уже подготовили. Палатка была оборудована очень просто — 
импровизированный стол, покрытый армейским одеялом, чернильница, простая 
армейская ручка, которую за два пенса можно купить в любой лавке. На столе 
поставили два микрофона Би-би-си. Когда я вошел, немцы встали; потом мы все 
расселись вокруг стола. Немцы явно нервничали, и один из них вытащил сигарету; 
он хотел закурить, чтобы успокоиться. Я посмотрел на него, и он убрал сигарету. 


В этой палатке на Люнебургской пустоши, в присутствии представителей прессы и 
других свидетелей, я прочитал по-английски Акт о капитуляции. Я сказал, что, 
если немецкая делегация не подпишет этот документ немедленно, без каких-либо 
обсуждений того, что последует за их капитуляцией, я отдам приказ о продолжении 
боевых действий. Затем я стал вызывать по имени каждого члена немецкой 
делегации, чтобы они подписали документ, и они сделали это без возражений. 
Потом документ подписал я, от имени генерала Эйзенхауэра. 

Документ был составлен на английском языке, и немцы не могли понять его; однако 
я раздал им копии на немецком. Проставляя дату, я сначала написал 5 мая, потом 
попытался исправить 5 на 4, потом зачеркнул, написал число буквами, а рядом 
проставил цифру «4». Меня попросили передать документ в штаб [361] Верховного 
главнокомандования. Я передал туда фотокопии. Оригинал принадлежит мне, и я 
никогда не расстанусь с ним; это исторический документ. Я не знаю, что 
случалось с ручкой, которой мы пользовались; думаю, ее кто-то стащил. 
АКТ О КАПИТУЛЯЦИИ ВСЕХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ГЕРМАНИИ В ГОЛЛАНДИИ, В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ 
ГЕРМАНИИ, ВКЛЮЧАЯ ВСЕ ОСТРОВА, И В ДАНИИ 1. Германское командование соглашается 
на сдачу всех вооруженных сил Германии в Голландии, в Северо-Восточной Германии,
 включая Фризские острова, Гельголанд и все прочие острова, в 
Шлезвиг-Гольштейне и в Дании главнокомандующему 21-й группой армий. Сдаче 
подлежат и все военно-морские суда, действующие в этих областях. Указанные силы 
должны сложить оружие и безоговорочно капитулировать. 2. Все боевые действия 
германских вооруженных сил на суше, на море или в воздухе в указанных регионах 
должны прекратиться в 8.00 по британскому летнему времени в субботу, пятого мая 
1945 года. 3. Германское командование должно немедленно выполнять без 
каких-либо возражений или комментариев все приказы, которые в дальнейшем будут 
издаваться державами-союзниками по любому поводу. 4. Неповиновение приказам или 
неспособность выполнить их будут рассматриваться как нарушение данных условий 
капитуляции, что повлечет за собой меры держав-союзников, соответствующие 
принятым законам и обычаям военного времени. 5. Данный Акт о капитуляции 
является самостоятельным документом, не наносящим ущерба общему Акту о