| |
серьезной подготовки с продуманными и сложными легендами. Основной целью
агентуры из
чинов полиции являлось оседание на жительство на советской территории, вербовка
советских граждан для работы на японскую разведку, в первую очередь китайцев,
проживавших в пограничной полосе, и создание новых пионских резидентур. Перед
агентурой из числа военнослужащих японская разведка ставила задачи по ведению
глубокой
военно-разведывательной деятельности на советской территории, вхождения в
доверие и
внедрения в центры по руководству партизанским движением в Маньчжурии. В
заключении
записки отмечалось: «Из числа разоблаченной японской агентуры, переброшенной в
Советский Союз во второй половине 1940 года, заслуживают серьезного внимания
лица,
ранее проживавшие в СССР и имеющие родственные или иные связи, владеющие в
совершенстве русским языком и хорошо знающие отдельные районы нашей
территории…»
Такая агентура предназначалась не только для ведения разведки на Дальнем
Востоке и
в Забайкалье, но и на территории Западной Сибири. В отчетном докладе Управления
НКВД
по Новосибирской области за 1940 год отмечалось, то на основании анализа
агентурных дел
сотрудники Управления пришли к выводу, что японская разведка делает все
возможное,
чтобы насадить свои кадры диверсантов в промышленности области и на
Транссибирской
магистрали. По некоторой части дел разоблаченные агенты намечали активное
проведение
сий или летом 1942 года, или приурочивали их «к моменту проявления военной
активности со стороны Японии на наших дальневосточных границах». В докладе
также
отмечалось: «Японская разведка развивает большую активность по созданию
разветвленных
повстанческо-диверсионных формирований из кулацкого, белогвардейского и прочего
антисоветского элемента для активной вооруженной борьбы с Советской властью в
момент
военной интервенции…» Очевидно, у руководителей японской разведки были свежи в
памяти антисоветские восстания в Западной Сибири в 1921 году, и по аналогии с
прошлым
решили еще раз организовать восстания в этом же районе в случае войны.
Изменившуюся
обстановку, когда подобное восстание было бы подавлено в зародыше, в Токио,
наверное, не
учитывали.
В заключение следует отметить, что положение на нашей стороне было аналогичным.
Вся Маньчжурия, а не только ее пограничная зона, была набита нашей агентурой.
Тут
работали военные: разведывательные отделы ОКДВА и Забайкальского военного
округа,
управления НКВД и пограничники. Все вербовали, перевербовывали и засылали через
Амур
и Уссури русских, китайцев и корейцев. О Квантунской армии знали практически
все:
численность
ких военных миссиях в различных городах Маньчжурии, а их было около 30, также
имелась подробная информация.
В японских разведывательных центрах знали об активности советской разведки и
старались принять соответствующие меры, чтобы обезопасить себя от проникновения
советской агентуры. В качестве примера можно привести «План мероприятий
Харбинской
ЯВМ по усилению разведывательно-подрывной деятельности против СССР». Датирован
этот
документ 16 февраля 1940 года, то есть после ликвидации конфликта на
Халхин-Голе, когда
намечалось улучшение советско-японских отношений. В нем отмечается «… что
теперь в
связи
ники, как «Кротов» и «Абэ», перестала поступать от них
ценнейшая документальная информация. Сотрудники ИНО, прибывшие на следующий год
в
Японию для восстановления р ыли начинать с нуля, не зная
языка и специфических условий работы в этой стране. В этом разгроме и
уничтожении
агент
урой. Связь с основным источником резидентуры
«Кро
с улучшением отношений активная разведывательная и подрывная деятельность
Советского Союза, особенно в области подпольной работы, также резко возрастет.
Поэтому
|
|
