округов, в
разведотделах краевых управлений НКВД. В случае согласия работать на советскую
разведку отправляли обратно почти без всякой подготовки, да и какую подготовку 
можно
было получить в погранотряде. С нашей стороны был такой же тотальный шпионаж с
обязательными отчетами перед Москвой о каждом завербованном и перевербованном 
агенте.
Из пойманных нарушителей границы на советскую разведку соглашались работать 
очень
многие. Тех, кто не соглашался, обвиняли в шпионаже, диверсиях, терроризме. 
Финал для
них был один – высшая мера наказания, в лучшем случае длительный срок в лагерях.
 Просто
нарушителей в те годы не было.
Вот только один из примеров, взятый из сборника документов, опубликованных ФСБ.
В июле 1939-го пограничники 63-го погранотряда Хабаровского пограничного округа 
при
нелегальном переходе границы задержали трех человек. Василий Трофимов бежал в
Маньчжурию в 1933-м. Иван Рогач был уроженцем Харбина. Леонид Хижин в 
трехлетнем
4 ЯВМ – японские военные миссии, действовавшие на территории Маньчжоу-Го.
завербованы представителем ЯВМ в Харбине, являются японскими агентами и входят 
в
соста
о
авгус
до сих пор ничего не сделали ни по линии разведки, ни тем
более
локализовано контрразведчиками Забайкалья,
Хаба
и л п
п пограничным
и разведчиков.
в диверсионно-террористической группы. Очевидно, молодые ребята (самому 
старшему
было 27 лет) отказались сотрудничать с разведкой, и им решили «пришить» 
диверсии и
террор. Для исполнения террористического акта следователи НКВД выбрали фигуру
Григория Штерна, героя Хасана, в то время командовавшего фронтовой группой и
находившегося за тысячи километров от Хабаровска на Халхин-Голе. В качестве 
диверсии
определили им крушение воинских поездов, хотя никакой взрывчатки у них не было. 
Из
оружия – один наган и две винтовки. С таким арсеналом только на командармов 
покушаться.
Начальник Управления НКВД по Хабаровскому краю комиссар госбезопасности 3-го
ранга Никишов поспешил отрапортовать о задержании и 22 августа отправил 
шифровку в
Москву, не дожидаясь окончания допр сов. Суд состоялся 13 февраля 1940 года. 
Приговор
был предрешен, и все трое получили высшую меру по знаменитой 58-й статье. 
Военная
коллегия Верховного суда СССР сжалилась, и Рогачу и Хижину дали по 10 лет. 
Хижин умер
в лагере уже в октябре 1940-го, а Рогачу удалось выжить и дотянуть до 1944 года.
 Но в
те 1944-го он военным трибуналом войск НКВД при Дальстрое вторично был осужден
по той же 58-й статье. Добавили парню еще червонец. Но в июне 1959-го 
определением
Военной коллегии Верховного суда СССР дело по обвинению Трофимова, Рогача и 
Хижина
было пересмотрено, и февральский приговор 1940-го года был изменен. Знаменитую 
58-ю
статью переквалифицировали на 84-ю (незаконный въезд в СССР) и определили срок
наказания в три года. В 1960 году Магаданский областной суд отменил приговор 
военного
трибунала 1944 года в отношении Рогача и дело на него прекратил за отсутствием 
состава
преступления. Так закончилась эта история. Не было японских шпионов, 
террористов и
диверсантов. Были трое молодых ребят, которые перешли границу, чтобы посмотреть 
на
свою Родину. Вот и посмотрели.
В конце августа 1939-го Никишов подписал очередную ориентировку, которая была
разослана в подчиненные ему подразделения. В документе отмечалось, что по 
агентурным
данным, а также следствием по делам японских разведчиков установлено, что 
японские
разведывательные органы в Маньчжурии активизируют заброску на советскую 
территорию