заблуждение, дезинформируя нас.
3. Особо тщательно отнестись к материалам агентуры, проходящим вне
срока.
4. Взять под активное наблюдение выявленные переправочные пункты
японской разведки, заострив на этом внимание закордонных агентов…»
ет отметить, что перебежчиков, или, как их тогда называли, «нарушите
ватало с обеих сторон. Бежали от нас ез Амур. Бежали и из Маньчжу ии к
р. Японцы ловили наших перебежчиков (конечно, не всех), вербовали
давалось, и засылали обратно. Наши пограничники занимались тем
томатична фраза в конце директивы: «К вопросу об использовании нарушителей
границы для закордонной работы подходить особо внимательно, под личную
ответственность начальников отрядов».
В одном из документов погранвойск Хабаровского округа от 25 апреля 1939 года,
адресованном командирам погранотрядов, сообщалась дополнительная информация о
деятельности РФС. На съезде в Харбине было принято решение о создании 
«национального
фронта». Было достигнуто с глашени между фашистам и казаками о проведении
антисоветской работы и образован «Да
о е и
льневосточный отдел Российского национального
фрон
у, предлагалось использовать
имевш
к
возрасте был вывезен родителями в Харбин. После допроса все трое «сознались», 
что были
та». Главой этой организации избрали атамана Григория Семенова. Было также 
принято
решение о подготовке новых кадров террористов, диверсантов и шпионов для 
переброски на
территорию Советского Союза. Вновь созданная антисоветская организация 
существовала на
деньги японской разведки и работала под полным контролем Харбинской военной 
миссии.
Вся информация, которую получали на советской территории агенты «фронта», 
передавалась
сотрудникам миссии и отправлялась в разведотдел японского генштаба. Этот 
документ был
подписан начальником погранвойск округа комбригом Александром Федотовым и
начальником разведотдела полковником Ильей Ивановым. В июне оба они были 
арестованы
по стандартному обвинению в работе на японскую разведку и расстреляны. В тот 
год, уже
при Берии, высокие звания и должности в погранвойсках не спасали от репрессий.
Посмертно обоих реабилитировали в 1958 и 1995 годах.
Через два дня полковник Иванов подписал новую ориентировку, адресованную
начальникам погранотрядов округа, о пресечении подрывной деятельности японских
военных миссий против СССР. В документе отмечалось, что ЯВМ4 ведут большую 
работу
по подготовке китайцев, владеющих русским языком, для диверсионно-шпионской 
работы
на советской территории. Чтобы парализовать эту работ
иеся у пограничников агентурные возможности и выявить китайцев, проживавших в
прикордонной полосе Маньчжурии, владевших русским языком. При этом предлагалось 
тех
китайцев, которые смогут проникнуть в японские разведывательные органы, 
обрабатывать и
вербовать. Всех задержанных при переходе границы рекомендовалось «также 
фильтровать
под углом возможности использования для разложения деятельности японских
разведорганов». Предлагалось всю эту работу провести планово, продуманно и без 
всякой
шумихи, немедленно сообщая в Хабаровск о результатах. На Дальнем Востоке 
создавалась
система тотального шпионажа. Многочисленные ЯВМ, а их в Маньчжурии было около 
30,
вербовали русских фашистов, казаков, русскую молодежь, выросшую в Маньчжурии. 
Не
забывали и итайцев, знавших русский язык. Разведывательные школы не могли дать
солидную подготовку такому количеству агентуры. Поэтому иногда ограничивались 
кратким
инструктажем и отправляли через Амур на советскую территорию. Основной девиз – 
чем
больше людей, тем больше информации было заимствовано у немецкой разведки, с 
которой
тесно сотрудничали и опыт которой использовали. На нашей стороне было примерно 
то же.
Вербовали и перевербовывали все, в чьи руки попадали люди с той стороны. 
Занимались
этим в погранотрядах, в разведотделах Читинского и Хабаровского пограничных