1938 года
городом Сюйчжоу готовила новую операцию с целью захвата уханьского 
промышленного
района, надеясь, что после падения Уханя Китай будет вынужден капитулировать. 
Однако в
ходе подготовки этой операции у японской ставки возникло опасение, как бы Сове
, оказывающий Китаю значительную материальную помощь, не посчитал этот момент
наиболее удобным для широкого вмешательства в войну в Китае. Дело дошло до того,
 что
некоторые высшие чины армейского генштаба были готовы прекратить все военные
операции в Китае и перенести основные усилия на Север. Чтобы определить 
«истинные
намерения русских», следовало, по выражению одного из старших офицеров генштаба
армии, «провести разведку боем стратегического значения».
Подталкиваемое агрессивными «квантунцами» командование Корейской армии
выдвинуло к хасанскому участку границы 19-ю пехотную дивизию со средствами 
усиления и
некоторые другие части в качестве ближайших резервов. Не остался в стороне и 
морской
генштаб: в нейтральных водах против устья реки Тумень-Ула было сосредоточено 15
кораблей японского военно-морского флота.
20 июля 1938 года японский посол в Москве Мамору Сигэмицу нанес визит наркому
иностранных дел Максиму Литвинову и в ультимативной форме потребовал очистить 
от
советских пограничников высоты Чжангуфэн (Заозерная) и Шачжаофэн (Безымянная)
западнее озера Хасан, якобы принадлежащие Маньчжоу-Го. При этом посол пригрозил,

заявив, что в случае отказа советской сторон
.
На протяжении второй половины июля мелкие группы японских военнослужащих
неоднократно пытались нарушить границу, проходившую по водоразделу высот 
Заозерная и
Безымянная. 15 июля при попытке вторгнуться на советскую территорию в районе 
высоты
Заозерной был убит японский жандарм погранохраны. Назревавший конфликт мог
вспыхн
ковую дивизию 39-го корпуса и Барабашский укрепрайон, а 24 июля – все войска 
1-й
армии Дальневосточного фронта и выдвинуть в район Хасана подразделения 40-й 
дивизии
для усиления пограничников. Одновременно было дано указание Тихоокеанскому 
флоту,
находившемуся в оперативном подчинении фронта, привести боевую готовность 
корабли и
морскую авиацию к действиям по пресечению возможного нападения японского флота 
и
авиации.
Чтобы уяснить сложившуюся обстановку в районе озера Хасан, Блюхер, находившийся
в Хабаровске, уполномочил ответственного представителя командования 1-й армии 
провести
расследование на месте столкновения, происшедшего 15 июля, когда был убит 
японский
пограничник. Однако это распоряжение командующего фронтом вызвало резкий 
протест
заместите
рок действий пограничных войск, находившихся в ведении НКВД. Фриновского
поддержал заместитель наркома обороны Мехлис, который в то время производил 
почти
поголовную замену политсостава фронта. Поддерживая связь с Центром по своим 
каналам,
Фриновский и Мехлис получили из Москвы указание «разобраться с Блюхером». С 
того
момента они, действуя через особые отделы частей фронта, начали поиски и 
фабрикацию
компрометирующих данных на Блюхера и регулярно докладывали их в Москву. Выводы
представителей командования 1-й армии о факте нарушения границы советскими
пограничниками, переданные Блюхером по прямому проводу наркому обороны 
Ворошилову,
были опротестованы Мехлисом и Фриновским и квалифицированы как «политическая
ошибка Блюхера, льющая воду на мельницу японцев».
Тем временем большинство частей и соединений 39-го корпуса из-за продолжавшихся
арестов оказалось дезорганизованными небоеспособными. Командиры, наспех
поставленные взамен арестованных, не знали ни личного состава, ни своих новых
обязанностей и поэтому не справлялись с управлением своими частями и 
подразделениями.
Многие части корпуса были неукомплектованы. Но, не
и
смотря ни на какие причины, Москва
требо
т т ч в