и
Берия. Поскольку ни тот ни другой не могли в таком серьезном деле действовать
самостоятельно и по собственной инициативе, то можно не сомневаться, что весь 
комплекс
вопросов о военной помощи и активизации действий китайских партизан был 
согласован со
Сталиным. Было ли соответствующее постановление Политбюро, пока неизвестно.
Протоколы «Особых папок» еще не рассекречены.
В Москве, очевидно, были готовы пойти на серьезный дипломатический конфликт,
если будет обнаружена переброска через границу, пусть даже и мелкими группами,
нескольких сот партизан. И здесь стоит сказать о двойном стандарте. понская 
разведка
также перебрасывала на советскую территорию г
Я
руппы диверсантов (тех же партизан) из
белоэ
грифом «Сов. секретно.
Особ
дов Дай-Хунбином и Ци-Цзиджуном. На встрече
был н
ие
этими
ретные базы
парти
адежная связь и всесторонняя помощь по всем проблемам, которые
обсуж
н е
я, поддерживать тесную связь и взаимодействие с советским
мигрантов, но, конечно, без санкции военного министра или министра внутренних 
дел
Японии. Наши газеты писали об этом, когда обнаруживали и уничтожали их, как о
провокации японской военщины. Подключались и наши дипломаты: вызовы в НКИД
японского посла, ноты протеста и т. д. Когда же такой работой занималось наше 
военное
руководство на Дальнем Востоке, не говоря уже о наркомах, то это принималось 
как
должное и, конечно, без шума в печати, если протестовали японцы.
Как правило, контакты высшего советского командования с руководителями
партизанского движения в Маньчжурии, проходившие на советской территории, были
окружены завесой непроницаемой тайны. Документально такие встречи фиксировались
очень редко. А если что и попадало на бумагу, то, как правило, с
ой важности. Экземпляр единственный». Участвовали в беседах кроме командующего 
и
члена Военного совета только начальник разведотдела, его заместитель и 
переводчик.
Особенно активизировались такие контакты в конце 1930-х во время конфликтов на 
Хасане и
Халхин-Голе. В мае 1939-го в самом начале халхингольского конфликта, когда еще 
было не
ясно, куда повернут события: в сторону локального конфликта или в сторону 
необъявленной
войны, – состоялась одна из таких встреч.
30 мая командующий 2-й ОКА командарм 2-го ранга Конев (будущий маршал
Советского Союза) и член Военного совета армии корпусный комиссар Бирюков 
встретились
в Хабаровске с руководителем партизанских отрядов в Северной Маньчжурии Чжао-
Шанчжи и командирами 6-го и 11-го отря
ачальник разведотдела армии майор Алешин и его заместитель майор Бодров. Запись
этой встречи – один из немногих документов такого рода, который сохранился в 
архивах.
Целью встречи являлся разбор соображений, представленных Чжао-Шанчжи:
разрешение вопросов переброски, дальнейшей работы и связей с СССР. Для периода
мирного времени руководителю партизанского движения предлагалось связаться с
партизанскими отрядами, действующими в бассейне реки Сунгари, объединить 
управлен
отрядами и создать крепкий штаб, очистить отряды от неустойчивых, разложившихся
элементов и японских шпионов, а также создать отдел по борьбе с японским 
шпионажем в
среде партизан. Видно, крепко доставалось китайским партизанам от японской 
агентуры,
проникавшей в их среду, если на борьбу с ней указывал командующий армией.
В качестве дальнейшей задачи ставилось укрепление и расширение партизанского
движения в Маньчжурии. Было признано необходимым организовать несколько крупных
налетов на японские базы, чтобы поднять дух партизанских отрядов и подорвать 
веру в силу
и могущество японских захватчиков. Предлагалось также организовать сек
зан в труднодоступных районах Малого Хингана для накопления оружия, боеприпасов
и снаряжения. Все это предполагалось получить при налетах на японские базы и 
склады.
Китайским руководителям рекомендовалось связаться с местной партийной