| |
на советскую территорию, отдыхали там, получали медицинскую помощь, оснащались
вооружением и боеприпасами, радиосвязью, снабжались деньгами. И, что было не
менее
важно, командиры партизанских отрядов получали инструктаж и руководящие
указания для
дальнейшей боевой деятельности на маньчжурской территории.
Такая помощь и поддержка китайского партизанского движения началась сразу же
после оккупации Маньчжурии войсками Квантунской армии и продолжалась все 1930-е
годы. Высшее командование ОКДВА при встречах с китайскими командирами старалось
координировать боевую деятельность партизанских отрядов, давая указания не
только о
метод
ч м ч р
шили использовать
руков
я и а
и е с
советам для использования в разведывательных
целях
и т
ах повседневной боевой деятельности, но и о развертывании массового
партизанского
движения на территории Маньчжурии в случае начала войны между Японией и
Советским
Союзом. В случае войны советское командование рассматривало китайских партизан
как
диверсантов и разведчиков, действующих в тылу противника. Конечно, такое
руководство,
помощь, материальная и моральная поддержка могли рассматриваться как
вмешательство во
внутренние дела другого государства. Но в те годы, когда для усиления оборонной
мощи
дальневосточных рубежей хороши были любые средства, об этом не думали ни в
Хабаровске, ни в Москве. Япония формально не могла предъявить претензий
Советскому
Союзу – партизанского движения на японских островах не было. А с мнением
непризнанного «независимого» государства можно было и не считаться.
Решение об активизации партизанского движения в Маньчжурии было принято в
Москве на высшем уровне в апреле 1939-го. Разведка предупреждала о возможности
серьезных провокаций на советско-мань журской и монголо- ань журской г аницах.
На
Дальнем Востоке запахло порохом, и НКО совместно с НКВД ре
одителей маньчжурских партизан, перешедших границу и интернированных на
территории Советского Союза. 16 апреля начальники управлений НКВД Хабаровского,
Приморского краев и Читинской области, а также начальники погранвойск
Хабаровского,
Приморского и Читинского округов получили шифротелеграмму № 7770 из Москвы. В
шифровке указывалось: «В целях более полного использования китайского
партизанского
движения в Маньчжурии и его дальнейшего организационного укрепления Военным
Советам 1-й и 2-й ОКА разрешается в случаях обращения руководства китайских
партизанских отрядов оказывать партизанам помощь оружием, боеприпасами,
продовольствием и медикаментами иностранного происхождения или в обезличенном
виде,
а также руководить их работой. Проверенных людей из числа интернированных
партизан
небольшими группами перебрасывать обратно в Маньчжурию в разведывательных целях
и в
целях оказани помощ партизанскому движению. Работ с партизанами должна
проводиться только Военными советами».
Чекистское руководство должно было оказывать Военным советам полное содействие
в
этой работе. Органы НКВД на местах должны были осуществлять проверку и отбор
китайских партизан, которые переходил на советскую т рриторию со тороны
Маньчжурии, и передавать их Военным
и для переброски обратно в Маньчжурию. Начальники погранвойск округов должны
были оказывать содействие Военным советам и обеспечивать переправу на
территорию
Маньчжури сформированных Военными сове ами групп и принимать переходящие через
границу партизанские группы и связников. Кроме этого, Военному совету 1-й ОКА
передавалась группа из 350 китайских партизан, которые были проверены органами
НКВД и
признаны надежными. Сколько китайских партизан, перешедших границу в 1938 году,
было
признано неблагонадежными и отправилось в советские концлагеря, неизвестно до
сих пор.
Военному совету 2-й ОКА передавались интернированные руководители партизанских
отрядов Чжао-Шанчжи и Дай-Хунбин. Их также после инструктажа должны были
перебросить на маньчжурскую территорию для руководства действующими там
партизанскими отрядами. Под шифровкой стояли подписи двух наркомов: Ворошилова
|
|
