наличие
такого кулака вблизи японских островов отрезвляюще подействует на горячие 
головы в
японском генштабе. Выполнение таких мероприятий, особенно для Дальнего Востока, 
где
многое приходилось начинать на пустом месте в глухой тайге, требовало огромных
ассигнований. Но в середине 1930-х на усиление военной мощи страны денег уже не 
жалели.
Если в конце 1920-х Реввоенсовету приходилось «драться» с Наркоматом финансов 
за
каждую сотню миллионов рублей, то только на казарменное и аэродромное 
строительство по
этому плану выделили 1,5 миллиарда. Общую сумму затрат автору подсчитать так и 
не
удалось. Возникает вопрос: насколько реальным было такое планирование, 
соответствовало
но экономическим возможностям страны, не были ли все эти планы ничем не
подкрепленной бумажной стратегией? К этому времени период шапкозакидательства 
конца
первой пятилетки уже прошел, и в Генштабе научились правильно считать и 
планировать. К
1939 году основные цифры плана по общей численности и количеству боевых 
самолетов
были выполнены. Во всяком случае весной 1935-го ни Ворошилов, ни начальник 
Штаба
РККА Егоров, подписавшие документ, не сомневались в реальности этого плана.
* * *
Но если на сухопутных границах удалось добиться численного превосходст
рского
ое удалось сосредоточить в районе Владивостока, в оперативных документах 
Генштаба
именовалось Морскими Силами на Дальнем Востоке (МСДВ). В Тихоокеанский флот 
(ТОФ)
они были переименованы, да и то только для поднятия престижа, в 1935-м, но 
флотом это
небольшое количество кораблей, конечно, считать было нельзя. Владивосток, 
главная база
флота, был хорошо прикрыт от нападения с моря – береговая оборона крепости была
сильной. А остальное побережье Приморья с удобными бухтами для высадки морских
десантов было почти полностью открыто. В случае войны Япония могла высаживать 
десанты
в любом месте, не встречая серьезного сопротивления.
Такое положение очень беспокоило военное руководство в Москве и Хабаровске.
Чтобы создать какой-то противовес мощному японскому флоту на Дальнем Востоке, 
туда
начали перебрасывать по Транссибирской магистрали москитные силы (торпедные 
катера,
малые и средние подводные лодки). Но их перебр
проблему борьбы с мощным японским флотом, занимавшим в начале 1930-х
третье место в мире после флотов США и Англии. Сталина, внимательно следившего 
за
событиями на Дальнем Востоке, тоже беспокоили вопросы борьбы с японским флотом. 
И он,
очевидно хорошо помня дискуссию 1928 года о роли малого флота в обороне 
побережья,
поручил Тухачевскому разобраться с вопросами противодействия японскому флоту и
высказать свое мнение. Тухачевский, будучи еще начальником Штаба РККА, выступал 
8 мая
1928 года с докладом на заседании Реввоенсовета, посвященном проблеме морской 
войны.
Тогда обсуждались вопросы, связанные с борьбой против мощного английского флота,

который в случае войны с нашими западными соседями мог оказать им помощь, войти 
в
Финский залив и подойти к Кронштадту. Тухачевский тогда выступал как идеолог 
малого
флота, состоящего из москитных сил, береговой обороны и мощной сухопутной и 
морской
авиации. Он считал, что этих сил достаточно для успешного противодействия 
английскому
флоту, имеющему в своем составе крупные боевые корабли. В начале 1930-х 
аналогичная
ситуация сложилась на Дальнем Востоке. Только вместо Кронштадта был Владивосток,

вместо английского флота – японский, а вместо теоретического конфликта – 
возможность
вполне реального боевого столкновения. Поэтому Сталин и предложил теоретику 
малого
флота разработать конкретные предложения по применению крупных сил авиации 
против