все
дальнейшие действия высшего советского военного руководства. Стандартный набор
преступлений, в которых были обвинены министр обороны Демид, премьер Гендун, 
полпред
в Москве Даризап. Информация о «заговоре» ушла в Москву. Пока неизвестно 
(архивы до
сих пор закрыты), приняли ли всерьез информацию на улице Фрунзе или решили
воспользоваться удобным предлогом, чтобы ввести войска на территорию соседней
республики. Но решение о вводе войск в МНР было принято на высшем политическом 
и
военном уровне.
Было ли специальное постановление Политбюро о вводе войск? Сейчас нельзя дать
точного ответа – протоколы заседаний за этот од еще не рассекречены. Но то, что 
ввод
войск в МНР санкционировался Сталиным, – несомненно. Директива Сталина
командующему в
г
ойсками Забайкальского военного округа была. В этом документе хозяин
кремл
через п
МНР, мы преследуем не цели захвата Монголии и не цели
вторж
енность для
Нарк
ухню репрессий в
РККА
д, формировании новых кавалерийских и авиационных частей. В
округ
а
и а
а новой дислокации переформированных
часте
часте
евского кабинета писал:
«Первое . Пакт о взаимной помощи гарантирует нас от внезапного появления 
японских
войск МНР в районе Байкала, овторяю, Байкала, от перерыва железнодорожной
линии у Верхне-Удинска и от выхода японцев в тыл дальневосточным войскам.
Второе . Вводя войска в
ения в Маньчжурию или Китай, а лишь цели обороны МНР от японского вторжения, а
значит, и цели обороны Забайкалья от японского вторжения через МНР».
Сталин приказал – Ворошилов выполнил. Слишком большая ответств
ома Обороны принять самостоятельное решение и ввести десятки тысяч бойцов и
командиров на территорию другой страны без санкции «хозяина». Верил ли 
Ворошилов в
«заговор» в Улан-Баторе? Думается, что нет. Слишком хорошо знал он к
и методы работы советников НКВД в Улан-Баторе, расчищавших Чайболсану путь к
диктатуре. А вот новый начальник Генштаба Б. М. Шапошников мог и поверить в
информацию о «заговоре», как поверил он в виновность Тухачевского, когда 
присутствовал
на знаменитом процессе.
В середине августа телеграфная линия между Москвой и Иркутском работала с 
полной
нагрузкой. Из генштаба в штаб округа поступали шифрованные директивы о 
формировании
группы войск усиления монгольской армии, переформировании стрелковых дивизий и
механизированных брига
е готовились к крупнейшей после гражданской войны переброске войск. Десятки 
тысяч
бойцов и командиров, сотни танков и орудий, тысячи автомашин должны были 
скрытно
сосредоточиться у советско-монгольской границы для дальнейшего продвижения на
территорию МНР. К 20 августа 36-я стрелковая дивизия округа, дислоцировавшаяся 
в Чите,
была переформирована в моторизованную дивизию. Для быстрого перемещения по
обширным степным просторам Монголии частям дивизии были переданы пять
автомобильных бат льонов. Была переформирована по штатам военного времени и
приспособлена к действиям в монгольских степях и 32-я механизированная бригада,
выделенная из 11-го механизированного корпуса.
Для всех мероприятий, связанных с переформированиями и передв жениями ч стей
округа к границам МНР, был создан режим строжайшей секретности. Даже в 
совершенно
секретном приказе войскам округа об организационных мероприятиях, проведенных 
по
особым указаниям Генштаба РККА, вместо пункт
й стояла фраза: «Дислокация по особому указанию Генштаба РККА». Делалось все
возможное, чтобы скрыть переброску крупной группировки войск на территорию 
Монголии.
Передвижение частей к монгольской границе началось 20 августа. Первыми начали
марш на юг по старинному тракту Улан-Удэ – Кяхта 36-я моторизованная дивизия и