| |
же
показать маньчжурскому адресату свои возможности. Постепенно в письмах должны
появляться отдельные фразы и мысли, указывающие на тяжесть жизни в советских
условиях,
на то, что общения с «близкими по духу» затруднены, хотя все же происходят, и
эти люди с
полуслова понимают друг друга. В письмах должен постепенно проявиться интерес к
жизни
старых друзей, ушедших в Маньчжурию, и желание обменяться подлинными мыслями. В
письмах должно было отразиться, конечно не сразу, и некоторое улучшение
материального
положения, и что с властью дело обстоит не просто, часть интеллигенции стоит на
стороне
Советов, но многие терпят через силу.
В разработанной легенде была
улась в своем недовольстве и по-прежнему напугана и всего боится. Смакует молча
неудачи власти в строительстве народного хозяйства и если может, то не помогает,
саботирует, но это опасно – доносчиков хоть пруд пруди, люди друг другу не
доверяют. И
все же есть люди, которые не теряли надежду на возврат старых порядков.
Появилась
молодежь, вместе со своими отцами-кулаками недовольная коллективизацией и
раскулачиванием. Эт молодежь бу лит, есть смельчак , готовые на дело, но они
разброса ы
по глухим местам Забайкалья.
Такая разработка легенды
рском крае: трудности и перегибы при коллективизации, большая прослойка
зажиточного забайкальского казачества, множество недовольных советской властью
колчаковских и семеновских офицеров, имевших родственные связи в аньчжурии.
Работа
над письмами должна была быть вдумчивой и осторожной. Особых иллюзий не
создавать, но
дать понять эмигрантам, что есть еще огонек среди ближних. И если они об этом
расскажут
японцам, то те могут заинтересоваться такой связью и пойти на ее развитие. На
это при
составлении легенды и рассчитывали.
Эта легенда должна была обрас
рреволюционную организацию», и теми, кто помогал бы чекистам, оставаясь в тени.
Люди не должны были вызывать ни малейших сомнений: ни у руководящих деятелей
белогвардейских организаций в Маньчжурии, ни у их хозяев из японских военных
миссий.
Подбором таких людей и развертыванием мероприятий, по легенде, с учетом
меняющейся
оперативной обстановки и должен был заняться новый начальник иностранного
отделения
Особого отдела, приехавший в Иркутск в начале 1932 года.
Когда принялись изучать картотеку учета бывших
еров, то выяснилось, что некоторые имеют интересные кастовые и родственные
связи с
активистами белой эмиграции в Маньчжурии. Этим и peшили воспользоваться, чтобы
установить контакт с ними.
Предполагалось, что родственный
пенно перерастет в политический контакт между двумя единомышленниками,
находящимися по разные стороны границы. Таким контактом должен был
заинтересоваться
эмигрантский центр, а следовательно, и японская военная миссия в Харбине, то
есть
японская разведка. Такова была идея, предложенная Борисовым и использованная
при
разработке легенды «Мечтатели». Но на пути осуществления этой идеи было много
препятствий. Родственный контакт мог и не перерасти в политический. А
политический
контакт между двумя родственниками мог и не заинтересовать эмигрантский центр.
Все
зависело от умения чекистов, их мастерства, виртуозности, политической
дальнозоркости.
Переписка должна была быть вполне естественной, а содержание писем,
отправляемых за
рубеж с помощью машиниста поезда, идущего в Маньчжурию, не вызывать никаких
сомнений. При малейшей ошибке на осуществлении этой заманчивой идеи можно было
ставить крест.
При разработке подобной легенды очень важным было установление первых
начал
», созданная для операции «Мечтатели»,
состо
овной фигурой в «организации» был Кобылкин. Его родной брат – полковник
Кобы
ия, что Ян Зирнис может и не поддержать мероприятия по
|
|
