посольства, в котором работал Берджесс. Денис Гринхилл утверждает, что Берджесс 
вовсе не был счастлив от такого успеха «его плана» Напротив, он «кипел от 
ярости», когда услышал от посла о том, что его отсылают в Англию(14). Более 
того. сопоставление времени событий противоречит версии Филби. Превышения 
скорости Берджесс допускал 28 февраля. Госдепартамент направил протест 14 марта.
 Берджесс был уволен несколькими днями позже, но проболтался в Вашингтоне еще 
шесть недель. Прибыв в Лондон 7 мая, он провел несколько первых дней в поисках 
работы и не торопился встретиться с Маклином до конца следующей недели. Они 
открыто позавтракали вместе в «Королевском автомобильном клубе». который 
частенько посещают чиновники Министерства иностранных дел. И все же Филби 
пишет: «Несмотря на все предосторожности, могла вскрыться связь Берджесса с 
Маклином и расследование его деятельности могло бросить тень на меня» (выделено 
Ф. Н. –  Ред  .).
 Итак, рассказ Филби о том, как он поделился с Берджессом возникшими проблемами,
 как организовал отъезд Берджесса в Лондон и как, наконец, предупредив его о 
необходимости соблюдать тайну, направил на спасение Маклина, содержит множество 
несуразностей. Филби просто пытается скрыть тот факт, что «элитная служба», к 
которой он тайно принадлежал, сумела с небольшой помощью квартета своих шпионов 
провалить важное дело. Можно понять, как это произошло. Первоначально Филби, 
Берджесс, Маклин и Блант представляли собой лишь группу 
любителей-непрофессионалов, унаследованную КГБ от Коминтерна. Они не выполняли 
ни одного из золотых правил КГБ – проживание Филби и Берджесса в Вашингтоне в 
одном доме должно было выводить Москву из себя. В ситуации, сулившей огромную 
потенциальную выгоду, КГБ не мог полностью применить существовавшие в 
организации правила дисциплины и поэтому утратил контроль над ходом событий.
 Берджесс узнал о проблемах, возникших перед Маклином, лишь после того, как тот 
сам рассказал о них. («У меня ужасные неприятности. За мной идет слежка».) 
Маклин указал Берджессу на каких-то двух типов. Это похоже на правду, Маклин, 
без сомнения, находился под наблюдением со стороны МИ-5, и агенты контрразведки 
не могли не заметить присутствия Берджесса. Он должен был неизбежно попасть под 
подозрение как возможный связной Маклина. Вполне вероятно, что и за ним было 
установлено наружное наблюдение. К этому следует добавить озабоченность 
Берджесса, вызванную его встречей в Вашингтоне перед самым отъездом с Майклом 
Стрейтом, агентом, завербованным Блантом еще в Кембридже. Позднее взгляды 
Стрейта изменились, и он в конечном итоге разоблачил Бланта. Если верить его 
рассказу о встрече, то он якобы пригрозил Берджессу, что выдаст его органам 
безопасности: «Если вы не покинете правительственную службу в течение месяца, 
начиная с этого момента, то, клянусь, я все о вас расскажу»(15). Итак, перед 
нами человек, обе карьеры которого – явная и тайная – подошли к концу. Он не 
знает, сообщил ли Стрейт о нем в ФБР, но уверен, что МИ-5 им уже занимается. 
Совершенно логично, что Берджесс в этой ситуации отправляется за помощью к 
своему оперативному руководителю в Лондоне «Питеру».
 Поскольку Берджесс обеспокоен слежкой, он не вступает в прямой контакт с 
«Питером», руководившим также и Блантом, а просит Бланта выступить посредником. 
Мы располагаем подтверждением Бланта, что он так и поступил. Какой же совет мог 
дать «Питер»? Мы знаем о «правиле Питера» для сотрудников КГБ: если полиция 
вот-вот схватит вас за шиворот, безопасность должна быть на первом месте. 
(Блант говорит, что, когда он сообщил «Питеру» о допросе, тот посоветовал ему 
немедленно скрыться.)(16) Весьма вероятно, что он дал такой же совет и 
Берджессу, который не знал, как выпутаться из создавшегося положения. А 
поскольку КГБ уже закончил приготовления к бегству Маклина, лучшим решением 
казалось их совместное исчезновение.
 Итак, поспешные действия Берджесса в пятницу не имеют никакого отношения к 
предстоящему допросу Маклина. Они были, видимо, результатом весточки, 
полученной от «Питера», в которой содержалось разрешение скрыться и инструкция 
о том, что Берджесс должен покинуть Англию вместе с Маклином. Берджесс получил 
это указание в четверг вечером. У нас имеется сообщение Хьюита о том, что, 
когда он вернулся с ужина в четверг, Берджесс увлеченно беседовал с каким-то 
иностранцем у себя в комнате. Но, дав свое согласие на отъезд, «Питер» совершил 
грубую ошибку. Он не знал, насколько близки были Филби и Берджесс в Вашингтоне, 
так как не имел связей со своим коллегой в столице США, руководившим работой 
Филби. Ему не пришло в голову посоветоваться с руководством, так как он просто 
не мог себе представить, что два сотрудника КГБ могли нарушить самое 
элементарное правило безопасности. Поэтому «Питер» и не думал, что, позволяя 
Берджессу скрыться, он тем самым «взрывает» Филби. Оперативный руководитель 
Филби в Вашингтоне мот бы предупредить «Питера», но и он в свою очередь не знал 
о намерении Берджесса бежать из Англии.
 КГБ быстро осознал свою ошибку. Берджесс по прибытии в Советский Союз не был 
встречен с распростертыми объятиями. Его отправили в один из центров КГБ, в 
Куйбышев, где подвергли не очень доброжелательному допросу с целью выяснить, не 
является ли он подсадной уткой английской разведки. Его никогда не прославляли 
за работу, подобно Филби, и не разрешили написать книгу о своих политических 
взглядах, как Маклину. Даже когда Филби поселился в Москве в 1963 году, 
незадолго до смерти Берджесса, они, по-видимому, не встречались друг с другом. 
Западные журналисты начали атаковать Берджесса вопросами о судьбе Филби после 
исчезновения последнего из Бейрута, но Берджесс страстно отрицал возможность 
пребывания Кима в Москве, заявляя: «Я бы был первым, с кем бы он встретился, 
окажись здесь»(17). Русские простили Берджесса за ту роль, которую он сыграл в 
крушении карьеры Филби лишь после того, как он предсказал, что после падения 
Идена в 1956 году премьер-министром Великобритании станет не Батлер, а