такое, что заставило его изменить свои планы. Он еще раньше приобрел два билета 
на пароход, чтобы отправиться со своим американским другом Бернардом Миллером 
на континент. Пароход «Фалез» должен был отплыть в полночь. В десять тридцать 
утра Берджесс встретил Миллера и сказал ему (Миллер это ясно помнит): «У одного 
моего молодого друга в Форин офис крупные неприятности, и лишь я способен ему 
помочь».
 Берджесс взял напрокат машину, упаковал чемодан, коротко попрощался с живущим 
вместе с ним другом Джеком Хьюитом и отправился за город в дом Маклинов. 
Пообедав с Маклином и его женой Мелиндой, он повез Маклина в Саутгемптон. Они 
прибыли в порт за пятнадцать минут до полуночи и быстро поднялись на борт 
парохода, оставив машину открытой. Когда какой-то моряк заметил машину и 
прокричал им об этом, один из них крикнул в ответ: «В понедельник 
возвращаемся!» Пароход тут же отчалил.
 Когда новость об их исчезновении достигла Вашингтона, Филби, по его же словам, 
серьезно обеспокоился. Для беспокойства были все основания. ЦРУ, ФБР, МИ-5 и 
даже его собственная контора могли обвинить его в пособничестве. (Как мог Филби,
 квалифицированный контрразведчик, жить в одном доме с Берджессом и не заметить 
ничего подозрительного в его поведении?) Так и произошло – Филби был отозван. 
Его допросили в МИ-5 и попросили выйти в отставку, после того как Мензис 
получил письмо от Беделл-Смита, гласившее, что ЦРУ никогда больше не согласится 
вновь работать вместе с Филби.
 Во всей этой истории имеется одно фундаментальное несоответствие. Привлечение 
Берджесса к спасению Маклина не имело абсолютно никакого смысла. Бегство 
Берджесса вместе с Маклином оказалось для КГБ несчастьем, оно сгубило Филби – 
светлую надежду Советов, агента, который мог стать следующим «С» и которой даже 
в своей должности являлся ценным сотрудником на весьма полезном поту. Поэтому 
уместно задать вопрос, который ставит под сомнение рассказ Филби о ходе событий.
 Простой вопрос: «Почему Берджесс бежал?»
 Филби утверждает, что он посвятил Берджесса в тайну, касающуюся поисков 
«Гомера», после консультаций со своим советским оперативным руководителем, 
потому что «специальные познания Гая могли оказаться полезными». Какие 
специальные познания? Филби через своего оперативного руководителя в Вашингтоне 
поставил на службу дела спасения Маклина всю систему КГБ, все его 
профессиональное искусство. Какими еще особыми познаниями и каким особым 
умением обладал Берджесс, чтобы помочь КГБ в Лондоне? Вся эта история звучит 
весьма фальшиво, а рассказ Филби в его книге смахивает на дезинформацию. 
Причину такого рода упражнений увидеть не трудно. Любой, кто внимательно 
проанализирует предложенную нам историю, без труда поймет, что последнее 
предупреждение, побудившее Берджесса к действию, не могло исходить от Филби. 
(Хотя он, бесспорно, знал о предстоящем в понедельник допросе Маклина.) Филби 
не имел возможности предупредить Берджесса: у него просто не было для этого 
достаточного промежутка времени.
 Бывший сотрудник ЦРУ Джордж Карвер обращает внимание на тот факт, что МИ-5 
должно было предоставить Гуверу время для комментариев по поводу намерения 
допросить Маклина и было вынуждено ожидать, пока Моррисон не подпишет 
разрешение на допрос. «Сложилась бы весьма неловкая ситуация, – считает Карвер, 
– если бы американцам сказали, что Моррисон намерен подписать разрешение, а он 
по какой-то причине отказался бы это сделать. Поэтому маловероятно, что их 
известили до того, как разрешение было формально получено. Берджесс приступил к 
действиям, изменившим ход событий, через 45 минут после того. как Моррисон 
поставил свою подпись. Это означает, что просто не было времени на то, чтобы 
сообщение об этом успело достичь Вашингтона и Филби мог что-либо предпринять».
 Карвер затем приходит к выводу, на который, видимо, и надеялся Филби: 
«Поскольку круг лиц, знавших о том, что Моррисон подписал документ, был крайне 
ограничен, для меня самое логичное объяснение состоит в том, что кто-то из 
этого мозгового центра передал информацию. Это не мог быть Блант, так как он 
оставил МИ-5 за несколько лет до этого. Я всегда считал, что последовательность 
событий в тот день дает основания полагать, что существовал еще один человек, 
деятельность которого не вскрыта и по сей день. Этот человек занимал очень 
высокий пост в МИ-6 или МИ-5»(13).
 Таким образом, рассказ Филби оставляет подозрения в том, что даже после 
разоблачения его самого, Бланта, Берджесса и Маклина в системе британской 
разведки остался еще один агент, внедренный КГБ. Эти подозрения, как мы увидим, 
отравят англо-американские отношения в разведывательной сфере и отвлекут 
энергию спецслужб в обеих странах от более важных дел.
 Имеется гораздо более логичное объяснение событий, приведших к бегству 
Берджесса и Маклина, и ряд фактов, которыми мы располагаем, подтверждает его. 
Побег Маклина планировался уже давно. Филби говорит, что срок его командировки 
в Вашингтон истекал осенью 1951 года, после чего он мог быть переведен в Каир 
или Сингапур и оказаться вообще вдали от дела Маклина, в связи с этим «в 
интересах безопасности надо было организовать спасение Маклина самое позднее к 
середине 1951 года». Филби не посвящал Берджесса в курс дела. В этом не было 
никакой необходимости. Обязанность Филби состояла лишь в том, чтобы 
информировать своего оперативного руководителя в Вашингтоне о том, как 
развиваются поиски «Гомера». КГБ должен был решать, каким образом и когда 
доставить Маклина в безопасное место. Чем меньше Филби будет знать об этом, тем 
лучше.
 Рассказ Филби о Берджессе и о способе, которым тот собирался добиться своего 
отзыва в Лондон, – дезинформация, к которой Филби прибегает по изложенным выше 
причинам. С его версией не согласуются также и показания руководителя отдела