резкое падение содержания сахара в крови.


Спасибо чилийцам

 Как только самый известный шпион из ГДР Гюнтер Гийом, который был личным 
референтом канцлера ФРГ Вилли Брандта, попал за решетку, в Берлине сразу же 
выразили желание выручить своего человека. Начальник Главного управления 
разведки МГБ ГДР генерал Маркус Вольф делал все, чтобы вытащить Гийома и его 
жену из тюрьмы. Через посредников Западной Германии предложили различные 
варианты обмена, в том числе обещали выпустить одного узника «очень крупного 
калибра» — профессора медицины Адольфа-Хеннинга Фрухта.
 Но Фрухт западных немцев не заинтересовал. В Бонне о нем просто ничего не 
знали. Потом немцы выяснили, что он работал на американцев. В Вашингтоне тоже 
не проявили особого интереса к освобождению Фрухта. У американцев перед Фрухтом 
не было никаких обязательств. Они его не вербовали. Он предложил свои услуги 
сам. Да и каналы обмена с ГДР имела только Западная Германия.
 С Гийомом сделка не получилась. Фрухта продержали в тюрьме дольше, чем обычно 
держат профессиональных шпионов, которых стараются побыстрее обменять на своих 
людей, тоже попавших в беду. Его освободили только в 1977 году — обменяли на 
чилийского коммуниста Хорхе Монтеса, сенатора при Альенде и заключенного при 
Пиночете.
 18 июня 1977 года Фрухту вручили документ о лишении гражданства ГДР и на 
советской «Ладе» отправили к пограничному контрольно-пропускному пункту. Это 
была конечная стадия сложной сделки, в которой участвовали Вашингтон, Москва, 
Чили, Куба, Бонн и Берлин. В этот день из разных тюрем было освобождено в общей 
сложности одиннадцать человек.
 Фрухта спасло то, что генеральный секретарь восточногерманской компартии Эрих 
Хонеккер чувствовал себя лично обязанным «прогрессивным чилийцам». Дело в том, 
что в 1975 году его дочь Соня вышла замуж за чилийского политэмигранта Роберто 
Янеса. Фотография внучки была единственным украшением на столе генерального 
секретаря. Если бы не любовь Хонеккера к чилийцам, профессор Фрухт еще долго 
оставался бы особым узником тюрьмы в Баутцене. Разведки ценят только 
действующих шпионов. О былых заслугах никто не вспоминает.

 ПОБЕГ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО СЕКРЕТАРЯ

 Через двадцать лет после своего шумного побега на Запад, 28 февраля 1998 года, 
в Соединенных Штатах умер от цирроза печени самый знаменитый в свое время 
перебежчик — Аркадий Николаевич Шевченко, бывший заместитель генерального 
секретаря ООН, бывший помощник министра иностранных дел СССР Андрея Громыко.
 Незаметность его смерти более всего свидетельствовала о том, что ушла эпоха, 
когда перебежчики были событием для нас, когда убежавшим дипломатом или 
разведчиком занималось высшее руководство страны. Но в самой истории Шевченко 
все еще остаются загадки. Главная из них — почему он ушел к американцам?
 В последний день марта 1978 года, это было воскресенье, в здание советского 
представительства при ООН, которое находится в самом центре Нью-Йорка — 
напротив полицейского участка и пожарной части, — приехал заместитель 
генерального секретаря ООН Аркадий Шевченко.
 Его попросил заехать глава советского представительства Олег Трояновский. 
Когда Шевченко приехал к нему вечером, Олег Александрович куда-то торопился. Он 
успел только сказать, что для Шевченко пришла срочная телеграмма из Москвы, как 
зазвонил телефон.
 Аркадий Шевченко услышал в мощной мембране громкий голос жены Трояновского:
 — Что ты там торчишь? Машина ждет. Прикрывай свою лавочку и скачи на 
полусогнутых.
 Трояновский, улыбаясь, встал из-за стола:
 — Извините, Аркадий Николаевич, мне надо идти. Поговорим о телеграмме завтра.
 Шевченко поднялся на седьмой этаж и прочитал поступившую на его имя шифровку. 
Его срочно вызывали на родину — «для консультаций в связи с приближающейся 
специальной сессией Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению, а также для 
обсуждения некоторых других вопросов».
 Шевченко насторожился: с какой стати что-то обсуждать, когда директивы 
советской делегации на сессию уже готовы? И что это еще за «некоторые другие 
вопросы»? Он точно знал: когда дипломатов его ранга срочно вызывали в Москву, 
то причину объясняли ясно и четко.
 Телеграмма повергла Шевченко в панику. Он вернулся к себе в здание Организации 
Объединенных Наций и позвонил своему связному — офицеру Центрального 
разведывательного управления Соединенных Штатов:
 — У меня срочное дело. Я должен увидеться с вами как можно скорее.
 Встретившись, сказал, что не поедет в Москву. Он проработал на ЦРУ двадцать 
семь месяцев и заявил, что больше не может. Он попросил выполнить данное ему 
обещание: гарантировать политические убежище в Соединенных Штатах.
 Сотрудник ЦРУ вздохнул. Эмигрант Шевченко американскую разведку не интересовал.
 Но он понял, что Аркадий Николаевич смертельно напуган и успокоить его 
невозможно. Он попросил время до четверга, чтобы все подготовить.
 Олегу Трояновскому на следующий день Шевченко раздраженно сказал, что у него 
масса дел и он улетит в Москву только в воскресенье.
 — Я бы вам не советовал тянуть, — ответил Трояновский. — Это не мое дело, но 
когда центр присылает такую телеграмму, лучше ехать не мешкая.