6 ноября 1942 года 
      «Звоните в колокола! Число пленных сейчас достигло 20 тысяч, число 
захваченных танков – 350, орудий – 400, автомашин – нескольких тысяч. Наши 
передовые подвижные части сейчас находятся южнее МерсаМатруха. 8я армия 
наступает». 
      
      Битва за ЭльАламейн отличалась от всех предыдущих сражений в Пустыне. 
Фронт был ограниченным, сильно укрепленным и удерживался, большими силами. Не 
было фланга, который можно было бы обойти. И прорыв должен был совершаться той 
стороной, которая была сильнее и стремилась начать наступление. В этом 
отношении мы вернулись к сражениям первой мировой войны на Западном фронте. Мы 
видим, как здесь, в Египте, повторялось то же самое испытание сил, которое 
произошло у Камбре в конце 1917 года и во многих боях в 1918 году, а именно: 
наличие коротких и хороших коммуникаций у наступающей стороны, применение 
многочисленной артиллерии, заградительного огня и танкового прорыва.
      Во всей операции генерал Монтгомери и его начальник Александер проявили 
глубокий опыт, знания и изобретательность. Монтгомери был превосходным 
артиллеристом. Он считал, как Бернард Шоу говорил о Наполеоне, что «пушки 
убивают людей». Мы всегда являлись свидетелями того, как он пытался ввести в 
действие под согласованным командованием 300 или 400 орудий, вместо того чтобы 
вести разрозненную артиллерийскую перестрелку, которая была неизбежной чертой 
танковых рейдов на обширных пустынных пространствах.
      Конечно, все происходило в гораздо меньших масштабах, чем во Франции и 
Фландрии. Мы потеряли у ЭльАламейна 10 тысяч человек за 12 дней, а на Сомме за 
первый же день мы потеряли 60 тысяч. С другой стороны, огневая мощь 
обороняющихся чрезвычайно усилилась после предыдущей войны, а в те дни всегда 
считалось, что для прорыва тщательно укрепленной линии необходимо создать двух– 
или трехкратное превосходство не только в артиллерии, но и в людской силе. У 
ЭльАламейна мы не имели подобного превосходства. Фронт противника состоял не 
только из нескольких линий укреплений и пулеметных гнезд, но имел также 
глубокую оборону. А перед этой системой обороны находились минные поля такого 
качества и плотности, какие были неизвестны до тех пор. Поэтому битва за 
ЭльАламейн навсегда останется славной страницей в военных анналах 
Великобритании.
      Она сохранится в истории еще и по другой причине. Она фактически 
знаменовала собой «поворот судьбы». Можно сказать, что «до ЭльАламейна мы не 
одержали ни одной победы. После ЭльАламейна мы не понесли ни одного поражения».

      
Глава одиннадцатая
«Торч» зажжен 
      
      Предубеждение президента Рузвельта против генерала де Голля, контакт, 
который он поддерживал через адмирала Леги с Виши, и наши воспоминания о 
просачивании информации о Дакаре два года назад – все это заставило нас принять 
решение скрывать всякую информацию об операции «Торч» от свободных французов.
      
      Президент Рузвельт – премьерминистру 
      5 ноября 1942 года 
      «Я очень опасаюсь, что всякая причастность де Голля к операции «Торч» 
неблагоприятно отразится на наших попытках привлечь значительную часть 
французских сил, находящихся в Африке, на сторону нашей экспедиции. 
      Поэтому я считаю нецелесообразным давать де Голлю какую бы то ни было 
информацию относительно операции «Торч» до того, как произойдет успешная 
высадка». 
      
      Необходимость найти какогонибудь видного французского деятеля была 
очевидна, и, с точки зрения англичан и американцев, наиболее подходящей фигурой 
был генерал Жиро.
      Американцы вступили в секретные переговоры с генералом, и были 
подготовлены планы в решающий момент доставить его с Ривьеры в Гибралтар. На 
«Кингпин», как мы называли его в нашем шифре, возлагалось много надежд. 3 
ноября я телеграфировал президенту:
      «Кингпин» сообщил нам по радио, что он решил перейти к нам сейчас же, и 
просит прислать за ним самолет, который доставил бы его в Гибралтар. Эйзенхауэр 
ответил ему, посоветовав воспользоваться английской подводной лодкой, 
находящейся под командованием американского капитана, которая уже находится 
вблизи побережья». Жиро и его два сына были благополучно доставлены в Гибралтар.

      Тем временем наши великие армады приближались к театру военных действий. 
Мы твердо решили ничего не жалеть, чтобы обеспечить их благополучное прибытие. 
Большинство конвоев, вышедших из английских портов, должно было пройти через 
Бискайский залив, кишевший немецкими подводными лодками. Нужны были 
внушительные эскорты, и нам нужно было не только както скрыть концентрацию 
судов, которые с начала октября начали скапливаться в Клайде и в других 
западных портах, но и держать в тайне отправку самих конвоев. Нам это вполне 
удалось. Собственная разведка немцев внушила им мысль, что нашей целью снова 
является Дакар. К концу октября около 40 германских и итальянских подводных 
лодок находилось к югу и востоку от Азорских островов. Им удалось нанести 
сильный ущерб большому конвою, направлявшемуся домой из СьерраЛеоне, и