укрепленном фронте в непосредственной близости от Тобрука, причем ее 
поддерживала вновь построенная прямая ширококолейная железная дорога. Мы уже 
больше не занимали фланговых позиций с коммуникациями, зависящими в 
значительной мере от моря, а в соответствии с ортодоксальными принципами войны 
наши коммуникации шли под прямым углом назад от центра нашего фронта к нашей 
основной базе.
      Однако мы не были знакомы с условиями, существовавшими в Тобруке. Мы 
полагали, что главнокомандующий полностью разделяет наше намерение, которое 
заключалось в том, чтобы Тобрук опять удерживался как изолированная крепость, 
если основная битва окажется неблагоприятной для нас, и что 8я армия должна 
отойти вдоль своей основной линии коммуникаций к позициям в МерсаМатрухе. Это 
создало бы для Роммеля такое положение, при котором Тобрук все еще находился бы 
на его фланге, и ему пришлось бы осадить Тобрук или выставить против него 
заслон в то время, когда его собственные коммуникации все более растягивались 
бы и становились все более напряженными. Поскольку мощные подкрепления 
приближались, я не считал, что продолжение ожесточенных боев с использованием 
максимальных сил с обеих сторон в конечном счете будет для нас невыгодно. 
Поэтому я не отказался от своих планов совершить вторую поездку в Вашингтон, 
где надо было разрешить вопросы, имеющие величайшее значение для общей 
стратегии войны.
      
Глава двадцать вторая
Моя вторая поездка в Вашингтон 
      
      Основной целью моей поездки было принятие окончательного решения по 
поводу операций в 1942/43 году. Американские власти вообще, а Стимсон и генерал 
Маршалл в частности, хотели, чтобы немедленно было принято решение по поводу 
какоголибо плана, который дал бы возможность Соединенным Штатам вступить в бой 
крупными силами с немцами на суше и в воздухе в 1942 году. Если бы такое 
решение не было принято, то существовала бы опасность, что американские 
начальники штабов будут серьезно считаться с возможностью радикального 
пересмотра стратегии, согласно которой «на первом месте стоит Германия». Меня 
сильно беспокоил также другой вопрос.
      Это был вопрос о «ТьюбЭллойс», что было нашим условным названием того, 
что впоследствии стало атомной бомбой. Наши научноисследовательские работы и 
эксперименты достигли сейчас такой стадии, когда надо было заключить 
определенное соглашение с Соединенными Штатами. Полагали, что это может быть 
достигнуто только путем личного обсуждения между президентом и мною. Тот факт, 
что военный кабинет решил, что я вместе с начальником имперского генерального 
штаба и генералом Исмеем должен покинуть страну и Лондон в разгар битвы в 
Пустыне, показывает, какое значение мы придавали разрешению важных 
стратегических проблем, стоявших перед нами.
      Ввиду срочности и критического состояния наших дел в эти очень трудные 
дни я решил направиться в США самолетом, а не морем. Это означало, что мы будем 
отрезаны от всего потока информации всего лишь 24 часа. Были приняты 
эффективные меры для немедленной передачи сообщений из Египта и для быстрой 
доставки и расшифровки всех сообщений. Поэтому не ожидалось нежелательных 
задержек в принятии решений, и фактически их не было.
      Мы благополучно совершили посадку на реке Потомак после перелета, который 
продолжался 28 часов. Нас приветствовали лорд Галифакс, генерал Маршалл и 
некоторые высшие представители Соединенных Штатов.
      Рано утром 19 июня я вылетел в Гайдпарк. Президент находился на местном 
аэродроме и видел, как мы совершили одну из самых неудачных посадок, которую 
мне когдалибо пришлось пережить. Он приветствовал меня с величайшей 
сердечностью и, управляя машиной лично, повез меня к величественным обрывам над 
рекой Гудзон, где находится его фамильное поместье Гайдпарк. Президент возил 
меня по всему поместью, показывая мне открывающиеся там прекрасные виды. Во 
время этой поездки я пережил несколько напряженных минут. Изза своего 
физического недостатка Рузвельт не мог с помощью ног управлять тормозами, 
коробкой скоростей или акселератором. Хитроумное приспособление позволяло ему 
делать все это с помощью рук, которые были поразительно сильными и мускулистыми.
 Он предложил мне попробовать его бицепсы и сказал, что знаменитый призовой 
борец завидовал им. Это было успокоительно, однако я признаюсь, что когда 
машина несколько раз приближалась по травянистым откосам к пропасти у реки 
Гудзон и затем пятилась назад, я возлагал все надежды на то, что механические 
приспособления и тормоза окажутся исправными. Мы все время говорили о делах, и, 
хотя я старался не отвлекать его внимания от управления машиной, мы достигли 
большего, чем могли бы достигнуть на официальном совещании.
      Я сообщил Гарри Гопкинсу о различных вопросах, разрешения которых я хотел.
 Он обсудил их с президентом Рузвельтом, так что почва была подготовлена и ум 
президента был вооружен по каждому отдельному вопросу. Среди них вопрос о 
«ТьюбЭллойс» был одним из самых сложных, и, как оказалось, он был, безусловно, 
самым важным.
      Я лучше всего могу охарактеризовать положение в тот момент, приведя 
выдержку из заявления, которое я опубликовал 6 августа 1945 года, после того 
как Хиросима одним ударом была превращена в развалины:
      
      «К 1939 году учеными многих стран было признано, что освобождение энергии 
путем расщепления атома осуществимо. Однако проблемы, которые оставалось 
разрешить для того, чтобы осуществить на практике эту возможность, были