Что касается важнейшего вопроса, то мы с чувством облегчения и радости 
приветствовали решительное предложение Соединенных Штатов о скорейшем 
осуществлении массового вторжения в Германию с использованием Англии в качестве 
трамплина. Как можно видеть, мы с самого начала легко могли столкнуться с 
американским намерением признать первоочередной задачу помощи Китаю и разгрома 
Японии. Но с самого начала нашего союза после ПёрлХарбора президент Рузвельт и 
генерал Маршалл, став выше могущественных течений общественного мнения, считали 
первоочередным и главным врагом Гитлера. Я лично очень хотел бы увидеть 
английские и американские армии, действующие плечом к плечу в Европе. Но я 
почти не сомневался, что изучение деталей – вопрос о десантных судах и тому 
подобное, а также влияние его на основную стратегию войны заставят отказаться 
от «Следжхэммера». В конечном счете ни одно военное ведомство – армии, флота и 
авиации – по ту и по другую сторону Атлантики не оказалось в состоянии 
подготовить такого рода план или взять на себя ответственность за его 
выполнение. Общее желание и добрая воля не могут преодолеть грубых фактов.
      Итак, резюмирую: я всегда повторял идею, изложенную в моем меморандуме 
президенту в декабре 1941 года, а именно:
      
      1) Английская и американская освободительные армии должны высадиться в 
Европе в 1943 году. А как иначе могли бы они высадиться крупными силами, если 
не из Южной Англии? Не должно предприниматься ничего, что могло бы помешать 
этому, и нужно делать все, что способствует этому. 
      2) Тем временем, когда русские ведут гигантские бои изо дня в день против 
главных ударных сил германской армии, мы не можем оставаться в бездействии. Мы 
должны вступить в бой с врагом. Этой решимостью были полны также помыслы 
президента. А если так, то что же нужно сделать за год или 15 месяцев, которые 
должны пройти прежде, чем будет возможно осуществить крупное наступление через 
ЛаМанш? Ясно, что оккупация Французской Северной Африки была сама по себе 
возможной и разумной, и она хорошо укладывалась в общий стратегический план. 
Хотя я надеялся и на «Торч», и на «Юпитер», тем не менее я никогда не 
намеревался допустить, чтобы «Юпитер» стал поперек дороги операции «Торч». 
Трудности сосредоточения и сочетания в одном неистовом порыве всех усилий двух 
могущественных стран были таковы, что нельзя было допускать, чтобы какаянибудь 
двусмысленность омрачала суждение. 
      3) Следовательно, единственным способом заполнить разрыв во времени, 
которое должно было пройти прежде, чем массы английских и американских войск 
можно было бы ввести в соприкосновение с немцами в Европе в 1943 году, была 
англоамериканская оккупация Французской Северной Африки в сочетании с 
наступлением англичан на запад через Пустыню на Триполи и Тунис. 
      
      
Глава девятнадцатая
Визит Молотова 
      
      Когда в декабре 1941 года Иден посетил Москву, он столкнулся с 
конкретными требованиями русского правительства о признании советских границ на 
Западе и в том виде, в каком они существовали в то время. Русские хотели 
добиться в рамках любого общего договора о союзе определенного признания 
оккупации ими Прибалтийских государств и их новой границы с Финляндией[54]. 
Иден отказался взять на себя какиелибо обязательства по этому поводу, 
подчеркнув, между прочим, что мы дали обещание правительству Соединенных Штатов 
не вступать в ходе войны ни в какие тайные соглашения о пересмотре 
территориальных границ.
      К концу этого совещания было решено, что Иден передаст советские 
требования как английскому кабинету, так и Соединенным Штатам и что они должны 
быть рассмотрены в ходе будущих переговоров о заключении официального 
англосоветского договора. Правительство Соединенных Штатов было полностью 
информировано о том, что произошло. Его позиция в отношении русских предложений 
была резкой и отрицательной. С американской точки зрения, принятие такого рода 
требований было бы прямым нарушением принципов Атлантической хартии.
      Когда вскоре после вступления Америки в войну я прибыл в Вашингтон и Иден 
сообщил мне о желании Советского правительства проглотить Прибалтийские 
государства, моя реакция на это была отрицательной. Но теперь, тремя месяцами 
позже, под давлением событий, я не думал, что эту моральную позицию физически 
возможно сохранить. В борьбе не на жизнь, а на смерть неправильно брать на себя 
большее бремя, чем в состоянии нести те, кто сражается за великое дело. Мои 
взгляды в вопросе о Прибалтийских государствах были и остаются неизменными, но 
я считал, что в то время я не мог на них настаивать.
      
      Бывший военный моряк – президенту Рузвельту 
      7 марта 1942 года 
      «Возрастающая серьезность войны заставила меня прийти к выводу, что 
принципы Атлантической хартии не следует истолковывать таким образом, что они 
лишают Россию границ, которые она занимала, когда на нее напала Германия. Это 
было основой, на которой Россия присоединилась к хартии, и я полагаю, что 
русские, заняв эти районы в начале войны, провели суровый процесс ликвидации 
враждебных элементов в Прибалтийских государствах и т. п. Поэтому надеюсь, Вы 
сможете предоставить нам свободу рук для подписания договора, которого Сталин 
желает как можно скорее. Все предвещает возобновление весной в громадных 
масштабах германского вторжения в Россию, и мы мало что можем сделать, чтобы